В это время в автопарке очень невовремя появился один из гостей мэра, совмещающий ученую деятельность с депутатским креслом. Сухонький старичок в больших круглых очках и во фраке, который, казалось, был сшит лет эдак двести пятьдесят назад, укоризненно смотрел на парочку уже минуты три.
– Что вы деваете? Моводые вюди! Моводые вюююди? – не выговаривал старичок пару звуков.
«Моводые вюди» очень нехорошо посмотрели на дедушку, а также на его богато одетых спутниц – дородных дам, одна из которых размахивала почему-то огромным веером.
– Вы довны вефти себя тифе – это ведь обфественное мевто! Кувьтувный дом кувьтувных вюдей! – начал вещать старичок. Ему явно не нравилось поведение парочки.
– Знаю я одну хорошенькую рифму для слова «вюдей», – многообещающе свела брови к переносице блондинка. Келла хмыкнул. Он тоже знал. Это матерное слово знали все, за исключением престарелого депутата, который оказался еще и глуховатым.
– Вот именно, Авдей Петрович! Бескультурщина! Наприглашала Лизонька бандитов всяких, разбаловал ее наш дорогой градоправитель, – поддержала его тетка с веером, отлично разбираясь в шепелявой речи.
– Наш бомонд обречен, – пискляво согласилась ее спутница. – Вы посмотрите на этого парня! Он поклонник тех дегенератов, которые прыгали на соседней сцене! Молодежь, минуя взросление, сразу же входит в стадию маразма!
– Вы должны вести себя подобающе! – хором сказали дамы Келле и Ниночке.
Общий враг объединяет – и Келла с Ниночкой, позабыв о том, что только что мечтали убить друг друга, угрюмо уставились на возмущающихся.
– Подобающе? – высокомерно подняла тонкие брови блондинка. – А не пошли бы вы в… – и далее она назвала конечный адрес назначения пешего тура, добавив эпитет «грязная». Женщины ахнули.
– Нет, девуфка, – покровительственно произнес старичок Авдей Петрович. – Вы ведете себя не как в Еввопе. – Не расслышал указанный Нинкой адрес он, подумав, что девушка имеет в виду ближайшую рифму к нему. – И она, фнаете ли, совсем не гвязная.
– Авдей Петрович, она имела в виду совсем другое! Хамка! – взвизгнула тоненьким голоском одна их дам.
– Кто ее мамка? – приложил ладонь к уху дедушка.
– Хамка!
– Дамка? Какая Же эта дамка? Она ефе девуфка. Немного непвиличная, но девуфка.
Женщины закатили глаза. Келла захохотал так громко, что спугнул двух птичек на ветке аккуратно подстриженного кустика.
– Съели, старые грымзы? – злорадно улыбнулась Нинка.