– Совсем того, что ли? – Даже страдания не смогли убить в подружке хамство. – Отдохнуть. Он знаешь что выдал после того, как я и рыло ушли, – она поморщилась, вспомнив лицемера Келлу, – он заявил карге Эльзе, что, дескать, такого не допустит. Свадебки. Не допустит ее.
– Это как? – заинтересовалась я.
– Вот так.
Услышав приговор уважаемой Эльзы Власовны, Виктор Андреевич минуты три молчал, а потом картинно схватился за сердце. Выдавать замуж свою среднюю дочь и семейную гордость одновременно в его планы не входило.
Эльза Власовна, довольная, что смогла удивить родственничков, позвала супругов Журавлей (Софья Павловна уже присоединилась к семейству) в свой кабинет, большой и заставленный тяжелыми полками для книг из красного дерева. В библиотеке пожилой дамы были настоящие раритеты, стоившие, как и картины, немалых денег. Усевшись в огромное кожаное кресло во главе черного письменного стола, на котором не нашлось места никакой технике, хозяйка дома со змеиной улыбочкой оглядела гостей.
– Тетя, я в недоумении, – начал было мужчина, устроившись в одном из черных кресел напротив.
– Ты всегда в недоумении. Это твое привычное состояние, – саркастически заметила Эльза Власовна.
«Старая карга», – не преминул отметить про себя дядя Витя.
– Я, конечно, желаю Ниночке счастья, и все такое, но зачем ей выходить замуж?"
"– Витя, тетя Эльза, я что-то не поняла, – сердито сдвинула брови и Софья Павловна. – Какая свадьба? Наша Ниночка еще даже университет не закончила, о каком замужестве может идти речь? Келла, конечно, мальчик хороший, и мне он очень нравится, но я не разрешу нашей дочери выходить замуж, пока она не закончит учебу и не сделает головокружительную карьеру.
Журавль-старший думал примерно так же, только Келлу он терпеть не мог до глубины души, хотя признавался своему другу и Нинкиному крестному одновременно, что уже начал привыкать к «наглой синей морде».
Однако если Виктор Андреевич и не желал скорой свадьбы своих дочерей, то мужей им собирался выбрать сам, из «круга благонадежных лиц», способных финансово обеспечить жизнь Ирины и Нины не хуже, чем это делал он сам.