Ещё один рывок, и меня разряжает во влажную плоть её рта. Её язычок ещё дёргается, дожимая меня до звёзд перед глазами. Все мышцы сокращаются, тело вздрагивает, зубы сжимаются, а из горла вырывается тихий, хриплый стон.
Снегурка сидит у меня в ногах, задумчиво и растерянно облизывает губы.
— Иди сюда, — тяну её за руку, роняю на кровать и переворачиваюсь, устраиваясь сверху. Обвожу губы языком, целую. — Люблю тебя, слышишь? Ты шикарная. Мне было безумно хорошо. До сих пор хорошо.
Спускаюсь губами по подбородку, задираю маечку, ласкаю острые соски, глядя в её пьяные глаза.
— Боже, — выгибается Снегурка.
Очень осторожно покусываю губами клитор.
Теперь мы точно, как пьяные. Подтягиваюсь выше, целую её, смешивая наши вкусы. Это чертовски интимно. То самое доверие, о котором я думал. Нет никаких запретов в постели друг для друга, если обоим хорошо.
Приходим в себя. Мне курить хочется, а вставать пока не очень.
— Знаешь, — Настя что-то выводит пальцем на моём прессе, — а всё не так ужасно, как я думала.
— Да-да, не продолжай, — ржу я, — я помню. Я же чистый. Всегда. Иначе просто не полезу к тебе. Это про уважение, Насть. Оно важно не только в отношениях, но и в постели.
— Хорошо, — кивает с важным видом, словно записывая мои слова в невидимый блокнотик в своей голове. — А ещё я кушать больше не хочу. Так сытненько…
— Боже, замолчи, женщина! — затыкаю её поцелуем, пока не понесло. — Но в принципе, — оторвавшись от её губ, продолжаю посмеиваться, — я совсем не против, если мы будем так завтракать чаще.
— Денис! — хлопает меня ладошкой по животу.
— Ты подумай, — дразню её, любуясь, как щёки становятся цвета сочных томатов. Это с недавних пор один из моих любимых оттенков красного.
Мы смеёмся, тискаемся, но природа всё же заставляет нас выбраться из кровати. Умывшись и покурив, готовлю нам завтрак, пока Настя кормит живность.
Решаем никуда не ходить сегодня. Продукты заказываем доставкой.