Так получилось, что они в Америке и страна воюет с Японией. И выход в том, чтобы жить без ненависти к себе, хотя вокруг этой ненависти полным-полно. Чтобы чувство боли не заглушало стремление жить достойно. Мать рассказывала, что в Японии учат переносить невзгоды стойко, не жалуясь. Стойкость всегда рассматривалась как отражение внутренней жизни человека, его жизненных принципов, устремленности в будущее. Лучше смириться с несправедливостью, тяготами, старостью и смертью – все это отдельные стороны жизни.
Тут будет реклама 1
Только человеку недалекому придет в голову отрицать это, тем самым выставляя напоказ свою незрелость и принадлежность к миру хакудзинов, а не к своим. А свои, не уставала повторять Фудзико, это японцы, и доказательством тому события последних месяцев. Иначе почему арестовали отца? Пусть они, ее дочери, задумаются о той тьме, что царит в сердцах хакудзинов, и о тьме вообще. Отрицать эту темную сторону жизни все равно что считать холодную зиму иллюзией, промежуточной станцией на пути к высшей «реальности» – долгому, теплому, приятному лету, которое никогда не кончится.
Тут будет реклама 2
Но оказывается, лето ничуть не реальнее снега, тающего зимой. Так вот, сказала Фудзико, пока отца нет, пока он в лагере работает в прачечной, мы все должны жить дальше, мы должны выстоять.
– Понимаете? – спросила она дочерей по-японски. – У нас попросту нет выбора. Мы должны выстоять.
– Не все относятся к нам с ненавистью, мама, – возразила матери Хацуэ. – Зачем ты преувеличиваешь? Ты же прекрасно все понимаешь.
Тут будет реклама 3
Ты же знаешь, что разница между ними и нами не так уж и велика. Да, кто-то нас ненавидит. Но ведь не все!
– Я тебя понимаю, – ответила мать. – Да, кто-то из них и не испытывает к нам ненависти. Что же до остального… – Мать все еще говорила по-японски. – Неужели ты и впрямь считаешь, что они такие же, как мы? Что ничем не отличаются от нас? Не отличаются в чем-то самом главном?
– Нет, – ответила Хацуэ. – Не отличаются.
– Отличаются, – возразила ей мать, – и я скажу тебе в чем именно.
Тут будет реклама 4
Белых постоянно искушает их собственное «я», они не в состоянии ему противостоять. Мы же, японцы, знаем, что наше «я» – ничто. Мы постоянно сгибаем наше «я» и в этом отличаемся от белых. Вот в чем главное отличие, Хацуэ. Мы склоняем голову, кланяемся и молчим, потому что понимаем: сами по себе мы ничто, пыль на ветру. Белые же верят в свою значимость, считают свою личность самым важным, что есть в них.
