Тронув рукой портупею на поясе, лейтенант Пэвелмен пригласил капеллана Томаса, под руководством которого они прочитали двадцать третий псалом и пропели «Иисус, покровитель наш». Когда пение закончилось и на палубе установилась тишина, капеллан призвал всех подумать об Иисусе и Боге.
– Сэр, это все здорово, конечно, – раздался голос из темноты. – Да только я, сэр, атеист, исключение из правила, согласно которому в окопах никаких атеистов нет. Но я как был чертовым атеистом, так им и останусь, черт меня дери! До самого, к чертям собачьим, конца!
– Да будет так! – миролюбиво провозгласил капеллан.
Исмаил все не мог понять, что же ему делать после высадки на берег. Он внимательно слушал лейтенанта Пэвелмена, но так и не уяснил, как ему, Исмаилу, конкретно действовать. Зачем, с какой целью он отправляется туда? Капеллан раздавал солдатам гавайские карамельки и рулоны туалетной бумаги; Исмаил тоже взял и того и другого, следуя примеру остальных.
Капеллан, с кольтом сорока пяти дюймов у пояса, предложил Исмаилу еще конфет.
– Вкусные, – сказал он. – Ты давай бери.
Конфеты оказались мятными; Исмаил бросил одну в рот. Затем пристегнул рацию за спиной и с усилием встал. Не меньше восьмидесяти пяти фунтов, прикинул он общий вес своей амуниции.
Спускаться с таким грузом было непросто, но Исмаил тренировался во время учений и научился в нужный момент расслабляться. На полпути он выплюнул конфету и наклонился над водой.
– Вот черт, – прошептал он. – Дура какая шлепнулась. Поверить не могу. Вот же дерьмо!"
"– И я, – ответил Исмаил.
– А ведь обещали весь остров проутюжить, – скулил Джим Харви. – Обещали заткнуть большие пушки еще до нашей высадки. Господи, вот черт!
– Скоро из Эллиса явятся крутые парни, – сказал Уолтер Беннетт из-под сетки. – Сотрут япошек в пыль своими «вертушками»[32], не успеем мы и на берег сойти.
– Черта с два! – подал голос другой. – Дурак ты, Уолтер! Не будет тебе никаких «вертушек». Размечтался!
– Снаряд от япошек, вот черт! – все приговаривал Джим Харви.