И это он, Карл, гордившийся своим опытом и сноровкой в море! Он затянул болты потуже, надавил на них большим пальцем, а потом вышел на палубу и, перегнувшись через планшир по левому борту, снова прислушался. Вдруг раздастся гудок шхуны из тех, что уходили с отмели? Но слышно было лишь легкий плеск воды о борта судна, относимого течением к востоку. Карл в одной руке держал фонарь, а другой сжимал пневматический звуковой сигнал. Что-то мешало ему подать гудок; он долго – может, час, а может, дольше – раздумывал, стоит ли дать о себе знать.
Шхуны встретились посреди тумана: в трюме «Островитянина» было полно рыбы, темная «Сьюзен Мари» безжизненно покачивалась на волнах, освещаемая одним только фонарем на мачте.
Может, Кабуо потом даже думал, что ему здорово повезло встретиться с Карлом при подобных обстоятельствах. Может, он решил, что это как раз та самая удача, которая была ему так нужна. То, о чем он так мечтал, теперь было совсем близко, он даже представил себе поля клубники, ряды приподнятых грядок, аромат созревающих ягод, детей, Хацуэ, свое счастье. Старший сын, правнук самурая и первый в семье Миямото, кто стал полноправным американцем, родившись в Америке и приняв ее сердцем, он не изменил себе, не отказался от притязаний на землю, по праву принадлежавшую семье, по праву человека, которое больше ненависти, или войны, или какой-нибудь ничтожности.
"Так думал Кабуо, радуясь неожиданной удаче и представляя ароматную клубнику, в то время как плыл в ночном тумане. До него доносились низкие, едва слышные стоны маяка и все усиливавшиеся паровые свистки «Западной короны».