Снег на кедрах

Этта прилагала все усилия, чтобы полюбить Сан-Пьедро. Но на острове было сыро; она начала кашлять, а там появились и боли в пояснице. У Этты родилось четверо детей, и она надеялась, что дети вырастут надежными помощниками. Но старший уехал в Даррингтон прокладывать тросы, а еще двое сыновей ушли на войну. Вернулся только один – Карл-младший. Дочь же, как и когда-то сама Этта, сбежала из дому и обосновалась в Сиэтле.

Этте клубника надоела, она ее не то что есть – видеть не могла. Муж клубнику прямо-таки обожал. Для Карла-старшего клубника была чем-то священным, сахарной драгоценностью, алой жемчужиной, сочным рубином, сладчайшей королевской регалией.

Он знал все ее секреты, знал, как она растет, как отзывается на солнечные лучи. Он рассказывал жене, что камни между грядок днем собирают тепло, а ночью отдают его растениям. Но Этта к таким разговорам оставалась безучастна. Она жарила мужу яичницу и шла в хлев за молоком. Из карманов передника сыпала зерно курам и индюшкам. Оттирала землю с пола в прихожей. Давала корм свиньям и наведывалась в хижины сборщиков, чтобы проверить, не справляют ли те нужду в украденные банки для консервирования.

Ясным октябрьским днем 1944 года сердце Карла-старшего остановилось. Этта обнаружила мужа в туалете – он сидел, привалившись головой к стене, со спущенными штанами. Карл-младший тогда был на войне, и Этта, воспользовавшись его отсутствием, продала ферму Уле Юргенсену. Тот получил в собственность шестьдесят пять акров земли посреди Центральной долины. А Этта выручила сумму, которой вполне хватало на жизнь при разумной экономии.

По счастью, привычка экономить была у нее в крови: она получала от этого такое же удовольствие, какое муж получал от возни с клубникой."

"Элвин Хукс, обвинитель, в присутствии Этты еще более оживившийся, подробно расспрашивал ее о денежных делах. Он прохаживался перед ней, упираясь одной рукой в подбородок и поддерживая локоть другой. Да, отвечала Этта, она вела учет в бухгалтерских книгах фермы. Нет, большого дохода ферма никогда не приносила, но с тридцатью акрами они жили сносно в течение двадцати пяти лет, в иной год лучше, в иной хуже, в зависимости от цен консервного завода.

К 1929 году семья рассчиталась с долгами, жить стало легче, но тут грянула Великая депрессия[23]. Цены на клубнику упали, нужен был новый подшипник для трактора, не каждое лето выдавалось солнечным. Одной весной ягоду побило ночными заморозками, в другую поля затопило талой водой, и низко висевшие ягоды потом сгнили.