Снег на кедрах

Лисель покачала головой, спрятав руки в фартук.

– Уже продана, да, – сокрушенно повторила она. – Понимаешь, Уле с Карлом уже ударили по рукам. И Карл внес задаток. Мы не можем пойти на попятную, ты уж нас извини.

Японец тогда встал.

– Надо было мне прийти раньше, – сказал он.

Лисель позвонила Карлу и сообщила о Кабуо. На следующий день Карл снова пришел, чтобы снять объявление о продаже. Уле, опираясь на трость, стоял у лестницы и говорил Карлу о визите японца. Теперь Уле вспомнил, что Карла тогда интересовали подробности.

Он слушал внимательно и все кивал. Уле рассказал обо всем, даже о том, как лицо вежливого японца вмиг окаменело, когда тот услышал, что земля уже продана. Карл Хайнэ все кивал и кивал; наконец он спустился с лестницы.

– Что ж, спасибо, что предупредили, – сказал он.

Глава 11

В тот день после объявленного в полдень перерыва Кабуо отвели в камеру на обед; это был уже семьдесят восьмой обед в тюрьме. В здании суда было всего две камеры, находившиеся в подвале; в них не было ни железных прутьев, ни окон.

В камере едва помещалась низкая армейская койка, унитаз, умывальник и тумбочка. В углу бетонного пола было сточное отверстие, а в двери – крошечное зарешеченное окошко. Наружный свет в камеру не проникал. Под потолком висела лампочка без абажура; Кабуо включал и выключал ее, вворачивая и выворачивая из патрона. Однако уже в первую неделю пребывания в камере он понял, что предпочитает темноту. Глаза к ней быстро привыкали. В темноте не так давили стены и он меньше думал о заключении.

Кабуо сел на край койки и придвинул к себе тумбочку, разложив на ней еду. Сэндвич с арахисовым маслом, две морковины, лаймовое желе, жестяная кружка с молоком – все на подносе из кафе-закусочной. Он ввернул лампочку, чтобы видеть то, что ест, а также чтобы посмотреться в зеркальце для бритья. Жена сказала, что он выглядит как солдат Тодзё. Кабуо захотелось убедиться, так ли это на самом деле."

"Он сидел перед подносом и рассматривал свое отражение. Кабуо видел, как менялось его лицо, некогда лицо мальчишки, на которое потом наложилось лицо военных лет, то самое, которое поначалу так поражало его самого, но к которому он теперь привык.

Кабуо вернулся с войны и увидел в своем взгляде потревоженную пустоту, виденную во взглядах других солдат. Они не просто смотрели сквозь вещи, а смотрели сквозь мир в настоящем, видя вместо него прошлое, далекое, но казавшееся таким реальным. Кабуо многое видел из этого прошлого.