"
"Парнишка как-то по-крабьи боком поднимается и, пришибленно глядя себе под ноги, быстро-быстро семенит прочь под преследующим его взглядом Короленко.
— Ты чего так на беднягу взъелся? — интересуется у него Морозов. — Работу выполняет, не халтурит, ведет себя тише воды, ниже травы. Я вообще ни разу не слышал, чтобы он даже рот раскрывал. Парень часом не немой?
— У него проблемы с голосовыми связками, — раздраженно вмешивается Батянин, — поэтому он такой молчун. Не стоит его цеплять. Особенно это тебя касается, Артур.
Я удивленно моргаю. Это Ян-то молчун? Хотя вообще-то со связками у него точно проблемы…
— Всему есть свои причины, — мрачно комментирует Короленко. — Он мутный какой-то, этот твой курьер.
— Я дважды повторять не стану.
— Ладно, понял уже, что это твой любимчик. Не трону… Андрей, я хотел переговорить с тобой по важному делу.
Батянин кривовато усмехается.
— Сегодня у всех ко мне на удивление очень важные дела. Вы с Матвеем сговорились, что ли? Ладно, готов выслушать. Кто первым начнет?
— Я! — одновременно отвечают оба.
И сразу же скрещивают друг на друге сумрачные взгляды, словно нетерпеливые быки, собравшиеся пободаться за право занять место на водопое бок-о-бок с вожаком.
— Артур, мое дело не терпит отлагательств, — морщится Морозов. — Речь идет о Германе.
Нахмурив густые брови, Короленко неожиданно тянет:
— Как и у меня… — и обращается к Батянину: — Андрей, я думаю, необходимо всë это обсудить вместе. Взаимосвязь наших дел очевидна.
Имя «Герман» оказывает на главу корпорации «Сэвэн» моментальное воздействие.
— Давайте-ка все кабинет.
Правда, шагнувшую следом Диану он тут же останавливает.
— Но почему? — искренне возмущается она. — Я тоже хочу узнать об этом Германе побольше!
— Не сейчас. Наберись терпения… и лучше составь пока компанию моему курьеру, — небрежно предлагает Батянин. — Уверен, твоя поддержка ему сейчас не помешает.
Возмущенное выражение на лице Дианы смазывается другим — то ли смятенно-сконфуженным, то ли разочарованным.
— В ближайший час никаких звонков, Арина Львовна, — роняет Батянин, направляясь в свой кабинет мимо пожилой секретарши-колобка в лавандовом костюме.
— Как скажешь, Андрей Борисыч, — очень по-свойски откликается она добродушным тоном человека, уверенного в своем праве на подобную фамильярность к начальству.