— При желании можно воспользоваться услугой брони сауны строго на двоих. В закрытом режиме.
Я заливаюсь краской. Одно лишь слово «сауна» моментально воскрешает в моей памяти то, что произошло между нами совсем недавно…
— Какое щедрое предложение, — усмехается Морозов, искоса глядя на меня. — Благодарю вас.
К счастью, заселяемся мы в предложенный люксовый номер без дальнейшего развития интимно-банной темы.
Морозов поддерживает в лифте легкую беседу — правда, только сам в основном и говорит, — об атмосфере горнолыжного курорта и его особенностях через призму собственного богатого опыта.
Наши апартаменты с порога ошеломляют идеальной тишиной и великолепным видом заснеженных гор во всю стену. По сути это даже не стена, а окно, потому что внизу на уровне колен расположен длинный широкий подоконник под небольшим, чисто дизайнерским уклоном.
А вот спальня слегка настораживает.
— Тут всего одна кровать? — в смятении бормочу я, уставившись на широченное ложе под белым шелковым балдахином.
Судя по россыпи ненавязчиво-бесцветных сердечек в рисунке льдисто-голубого постельного белья, этот вариант гостиница в первую очередь предлагает молодоженам или влюбленным парочкам…
Что ж, логично. Мы ведь как раз такую парочку и изображаем.
Морозов входит в спальню и тихо хмыкает позади.
— Тебя напугала перспектива спать на одной кровати?
Я тяжело вздыхаю.
— Ну…
— Не переживай, — перебивает он спокойно и разворачивает меня к себе за плечи. — Я буду спать в соседней комнате. Там отличный диван, а вид из окна — еще лучше.
Облегчение становится для меня сладкой ловушкой. Потому что я тону… утопаю в его синих глазах… и могу только беспомощно думать, что нельзя быть таким идеальным.
Ну должны же быть у Морозова хоть какие-то недостатки?.. Не бывает в жизни абсолютно положительных мужчин, ну не бывает же! И мне надо срочно нащупать жесткую опору будничной реальности, пока эта ослепляющая влюбленность не оплела меня своим тугим коконом окончательно.