Ему стало важно регулярно унижать меня… Разве так поступают влюбленные люди?
— Так поступают те, у кого нездоровые представления об отношениях, — неохотно поясняет Морозов. — По разным причинам. Травмирующее окружение в детстве, дурная наследственность и так далее. Хотя это их не оправдывает, когда они становятся взрослыми… — и, помолчав, отрывисто спрашивает: — Он тебе нравился?
Так сильно, как ты — никогда, эхом откликается в сердце мгновенный ответ, но вслух я его не произношу.
— Поначалу да. Он казался симпатичным и внимательным, — смущенно пожимаю плечами.
Такого, как ты, Морозов. Такого, как ты и только ты.
— Ясно, — роняет он после короткой паузы. — Если будет еще тебя беспокоить, скажи мне. Я разберусь с ним. — Некоторое время я чувствую на себе его теплый изучающий взгляд, а потом слышу: — Видел твое столкновение. Сильно ушиблась?
— Не особо.
— Не бойся. Больше я тебя одну никуда не отпущу.
Услышав такое, я быстро смотрю на Морозова. Он улыбается, но синие глаза этой улыбки не отражают. И поди пойми — пошутил он так сейчас или сказал всерьëз.
Глава 23. Миссия с сюрпризом
Весь остаток времени в первый день и в полноценный второй Морозов терпеливо обучает меня правильно держаться на горных лыжах. Особенно — технике торможения и поворотов — так называемым «плугом».
Мне никак не дается этот навык, но без него вставать на лыжи нет смысла.
На второй день, в очередной раз плюхнувшись на пятую точку, я начинаю взирать на свои ноги, запутавшиеся в ненавистных лыжах, с унылой тоской.
— Может, я буду просто той самой девушкой, которая боится скорости и горных трасс?
— В следующий раз — обязательно, — с улыбкой в голосе отвечает Морозов. — Но только не сейчас, когда нам нужно навести мосты к заказчику, обожающему горнолыжку до умопомрачения.
Единственный момент, который скрашивает эту спортивно-физическую пытку, это когда я неуклюже выполняю поворот этим самым «плугом» и случайно делаю подсечку лыжам самого Морозова. Совершенно неожиданно для нас обоих.
— О!.. — испуганно успеваю выдохнуть и чувствую, как мои ноги по инерции заезжают крест-накрест вокруг правой морозовской ноги.
Бух!
Падаем на снег мы уже вместе, как единое целое, со стороны напоминающее многоногую и многорукую каракатицу.