И если мама еще могла изредка повысить на меня голос, то папа говорил спокойным выдержанным, но порой убийственным голосом хуже, чем пронзительный крик. При этом взгляд у него был совершенно непроницаемый и любые протесты не то, чтобы воспрещались — они были совершенно неуместны.
Я оставляю мокрые вещи в прихожей и прохожу в дом. Отец идет по коридору и то и дело оборачивается назад, словно боится, что я сбегу, не дослушав его важный разговор. Он открывает дверь своего кабинета, пропускает меня внутрь и закрывается на замок.
Внутри стерильно чисто — большой дубовый стол, на котором нет ничего кроме подставки для ручек и бумаги для коротких записок; два высоких стула с мягкой обивкой и книжная полка. Мы садимся друг напротив друга.
— Мия, ты у меня взрослая девочка поэтому я хотел бы попросить тебя об одной услуге. Ты же знаешь, что на все мои бизнес-мероприятия меня сопровождала Марго. Но с недавнего времени мы… кхм расстались. Ужасно, не совсем красиво, но…, впрочем, это неважно.
Я расправляю свои рваные шорты и поднимаю взгляд на отца. Его карие глаза смотрят с нетерпением, словно от моего слова зависит целая жизнь.
— Ты же знаешь, что я не очень люблю выходить куда-то в общество…
И это абсолютная правда.
— Знаю, — кивает отец. — Поэтому очень сильно прошу тебя.
Немного подумав все же согласно киваю. У отца и так неприятности, а я должно быть все усложняю.
— Правда? Это отлично, Мия. Я знал, что смогу на тебя положится, — кажется у него моментально улучшается настроение и на лице появляется радостная улыбка.
Весь следующий день отец то и дело подначивает пойти меня в салон красоты, к волшебнице Тиане и сделать себе красивую укладку и профессиональный макияж.
— Пап, у нас нет лишних денег, — напоминаю на случай, если он забыл. — И я думаю, что не совсем рационально тратить несколько сотен долларов на один вечер, если я и сама могу привести себя в порядок.
Отец тяжело вздыхает и прижимает меня к себе.