— Горько! — трибуны оживают. Гости поднимаются на ноги, аплодируют, восхваляя новоиспечённую семью, по саду эхом проносится волна с окликами “горько”.
Все гости радуются, стоя на ногах, лишь мы с Рокси сидим, как скот, ждущий забоя. Не аплодируем, не поднимаемся на ноги, чтобы поулыбаться и откланяться — своим поведением выражая молчаливый протест. Роксана с грустью качает головой, прикрывает ресницы. Её нарядили в пышное платье персикового цвета, схожее с дизайном моего. Волосы распущены, уложены пышными волнами до самой талии, юное личико подчёркивает лёгкий макияж.
"Под лирическую музыку скрипачей гости направляются поздравлять молодых. Я поднимаюсь с места, разворачиваюсь и иду внутрь дома, специально поворачиваясь к Данте спиной. Не на что смотреть! Рокси следует за мной. Мы не успеваем войти внутрь особняка, в проходе двери вырастает громоздкая фигура Рослого, блокируя нам движение.
— Господин приказал посадить вас за праздничный стол.
Возмущаться и отказываться нет никакого смысла. Прикусив язык, я покорно иду за охранником, а он ведёт меня на обозначенное мне место за огромным столом, застеленным белоснежными скатертями, украшенным живыми цветами. Впереди виднеется арка из благоухающих сладким ароматом белых лилий. Там и будут восседать в эпицентре событий уважаемые молодожёны.
Рокси садится рядом с местом Данте, меня садят чуть дальше — напротив таблички с моим именем. Через пять минут практически пустой зал наполняется шумными возгласами гостей. Нарядные, статные, богато одетые. Мужчины и женщины рассаживаются по своим местам. На мужчинах блестят отутюженные смокинги, на женщинах — элегантные платья. Головы некоторых дам покрывают шляпки, украшенные цветами и жемчугом.
Под аплодисменты и оды поздравлений молодые медленно шагают по центру зала, направляясь к своему месту.