Я хотел рыкнуть на оболтусов, напомнить им, кто я такой, могу и в порошок растереть, но Серый вдруг, задыхаясь, высказался:
— Данте, у нас тут для тебя новость… Советую накатить, прежде чем ты её услышишь.
Тяжелая пауза. Я сжимаю руки в кулаки и уныло отвечаю:
— Да говори уже. Ты же знаешь, с нашим образом жизни меня сложно удивить. Опять шайка Шамиля что-то мутит? Усилим охрану, делов-то. А лучше поднимем ВАШИ ленивые задницы, отыщем наконец крысиное кубло и выпотрошим его подчистую. Вы нашли их логово? Где твари отсиживаются?
— Нет, не нашли, — вмешивается Рослый.
— У меня заканчивается терпение. Свадьба на носу. Мне не нужны неприятности. Мы должны вскрыть муравейник до важного для нашей семьи события, — сжимаю челюсти и чувствую, как по пищеводу поднимается желчь. — Так что, какие новости? Шаман дерьмо мутит?
— Не. Хуже. — Серый мнётся. — Та девчонка, Алиса, помнишь её? Должница.
— Ну, — закатываю глаза, представляя в уме сладкий образ малышки. По языку разливается терпкий привкус шоколада.
— Она беременна.
Блять. Я хватаю ручку со стола, сдавливаю её с такой яростью, что она лопается в моей ладони на осколки. Отвечаю осипшим, наполненным злобой голосом:
— Что ж, сочувствую ей.
— Да тут такая ситуация… — Рослый почти кричит. — Тот Слава-гандон, он бесплоден. Девчонку мы пасли практически круглыми сутками, как вы и велели. У неё никого нет. Пашет целыми днями в парикмахерской без выходных и уборщицей в продуктовом. Ну, ещё иногда ходит в больницу, в женскую консультацию.
Черт. Меня дёргает не на шутку.
— А с чего это ты мне тут впариваешь, что Слава бесплоден?
— Так мы это… тоже часто пасли его возле клиники. Завязался разговор, он признался, мол, так и так, пожалейте, дайте отсрочку. Я жениться хочу, лечусь вот. Да всё никак не вылечусь. А невесте стыдно признаться в своей неполноценности.
— Сука! — я херачу кулаком по своему рабочему месту, резко вскакиваю на ноги, засовываю за пазуху ствол и лечу к двери.