Анна непонимающе смотрела на него.
— Я хотел устроить тебе сюрприз. Новое кольцо, новый старт! — Этьен достал из кармана маленькую бархатную коробочку, вынул из нее золотое кольцо и злобно швырнул его в другой угол комнаты. — Ты не только детей дурачила своей нежной заботливой физиономией, но и меня. Сейчас ты показала свое истинное лицо. Передай свои обязанности кому-нибудь еще.
— Я не виновата! Эйлекс ненавидит меня! — закричала Анна. Она так хотела, чтобы Этьен поверил ей. — Эйлекс думает, что я похитила детей Кэтрин, ее дом и… — у Анны болезненно сдавило горло, — и тебя.
Этьен засмеялся:
— Ты не мать этим детям и никогда не сможешь ею стать. Мать не отправляется гулять, оставив ребенка, который в ней нуждается. — Его голос вибрировал от возмущения. — Что касается этого дома, то ты здесь наемный помощник. Только любовь детей сделала тебя в моих глазах кандидаткой в жены, поскольку я считал тебя хорошей гувернанткой. Сегодня я обнаружил, что ошибся!
Анна отшатнулась от нескрываемого презрения в его голосе.
— Итак, ты не доверяешь мне уход за детьми?
— Теперь я знаю, что ты на первое место ставишь собственное удовольствие. Уверен, дети не пострадают, так как ты просто маленькая эгоистичная сучка. Им такая больше не нужна.
Его губы стиснулись так, что появилась белая бескровная линия вокруг рта.
Анна больше ничего не слышала, душевная боль захлестнула ее…
— Если бы Эмма и Том не любили тебя так сильно, я бы выгнал тебя сейчас же! Я собирался отмахнуться от прежних слов Эйлекс, как от наговоров слишком заботливой бабушки.
— А что насчет нас? — в растерянности пробормотала Анна.
— Нас? Никаких нас нет, — отрезал Этьен. Он оторвал ее пальцы от своего рукава так, будто это прикосновение было для него оскорбительным. — Как ты говорила, я здоровый мужчина со своими потребностями и ты была для меня удобна.
— Неправда, между нами нечто большее, — возразила Анна. Она не могла позволить ему принизить прекрасное и особенное чувство, возникшее в последнее время.
— Думай так, если тебе нравится.
Его презрительный смех был как пощечина.
Этьен резко отвернулся. Ее растерянность и страдание слишком действовали ему на нервы.
— Ты хорошо провела вечер? — язвительно спросил он. — Вы занимались делом, удовольствием или сочетали то и другое?
— Этьен! — Ей необходимо предпринять последнюю попытку объясниться с ним. — Значит, ты невероятно легко поверил клевете.