Оно было сделано за месяц до того, как отец… как отца…
До сих пор не могу набраться смелости произнести это вслух: «… до того, как как отца бросили в тюрьму».
— Я даже не знала о его существовании."
"— Самое паршивое фото вдруг всплывает в самый «подходящий» момент. — Мой собеседник снова растягивает слова как жвачку.
— Дерьмо случается, — произношу затертую до дыр фразу.
— Правда в это веришь? — Он хмыкает и, проиграв атрибутом своей единственной страсти, капитулирует и закуривает. Но на этот раз дым от его сигареты уже не кажется таким тошнотворно горьким.
Я не понимаю, почему вместо очевидного отказа, моя голова согласно кивает, а тело как по команде поднимается ему навстречу. Правда, подняться довольно тяжело, как раз сейчас его помощь была бы кстати, но он больше не пытается. Наоборот — как нарочно отходит подальше, словно боится замараться в исходящий от меня запах.
Мой спаситель что-то бормочет себе под нос, потом собирает разбросанное по песку содержимое моего рюкзака и начинает швырять в воду, как будто участвует в не объявленном конкурсе «кто дальше». Это так его забавляет, что на какое-то время он как будто вообще забывает о моем существовании, но потом вдруг резко оборачивается, окидывает взглядом с ног до головы и снова командует:
— Раздевайся.
— Что?
— Не хочу, чтобы ты испачкала мой новый кожаный салон.
— Ты вообще нормальный?! — У меня зуб на зуб не попадает то ли от холода, то ли от возмущения.
— Я обычно не повторяю дважды, но сделаю скидку на твое состояние и со всем участием к твоему положению, сделаю исключение. — Мужчина становится напротив, подается вперед, слегка вторгаясь в мое личное пространство, но ощущается это так, будто в ответ на еще одно непослушание, он просто меня проглотит.