К лету пришлось освобождать дачу и снимать квартиру. Он опять залез в долги, купил Эльвире московскую прописку, предложил устроить на работу. Она отказалась – устраивала скандалы и требовала купить ей кооператив.
– Хоть что-то ты можешь для меня сделать? – кричала она. – А не только по мне ползать?
Вот это было совсем пошло. Совсем грубо. Это она сказала зря. Да и потом, он устал. Болело сердце, и скакало давление. Он стал снова пить таблетки, реже появлялся у Эльвиры. Когда она названивала и устраивала скандалы, он бросал трубку.
А Раечка молчала. Подавала, гладила, чистила, ничем не досаждала, не задавала ни одного вопроса.
Однажды Эльвира позвонила ей и истерично выкрикнула в трубку:
– А вы знаете, что ваш муж со мной спит?
– Ну и что с того? – невозмутимо ответила Раечка. – Он и со мной спит!
Впрочем, это было неправдой. Ну, или не совсем правдой. Была одна попытка… Так, попыточка – скажем прямо. Мучился все-таки человек от чувства вины, мучился.
Эльвира бросила трубку.
Дело кончилось тем, что она поставила условие: Семен Иванович покупает ей квартиру – она оставляет его самого и его семью в покое.
– У меня нет на квартиру денег! – в бешенстве заорал измученный Ромео.
Раечка слышала этот разговор. Она подошла к мужу и протянула ему сберкнижку.
– Деньги есть, Сеня, – тихо сказала она. – Возьми. Там как раз хватит. И мы наконец покончим с этим кошмаром.
Он открыл сберкнижку – там лежала вполне внушительная сумма.
– Откуда? – изумился он.
Раечка махнула рукой:
– Копила. Экономила на хозяйстве.
– А зачем? – снова удивился он."
"– Да мало ли что в жизни бывает! – пожала плечами Раечка. – Ну вдруг бы ты, не приведи господи, заболел! Или ушел с работы! Времена начались мутные. А все на тебе держится! Чтобы ты не мучился и не страдал, чтобы был спокоен! Собирала, как говорится, на черный день. Вот, считай, что он и настал. – И Раечка грустно улыбнулась.
У Семена Ивановича задрожали губы и из глаз брызнули слезы.
– Какая ты у меня! – потрясенно произнес он.
– Какая? – удивилась Раечка.
Семен Иванович качал головой и смотрел на жену во все глаза. Будто в первый раз. Смотрел на ее спокойную, неброскую и неутомительную красоту, слушал ее тихий и ровный голос и – любовался. Правда-правда – любовался. И еще – плакал. Слезы лились как из ведра.
– Простишь? – тихо спросил он.
Раечка кивнула.