Андрей всегда был брезгливым, так что этого достаточно, чтобы отбить у него охоту ломиться внутрь.
Откручиваю вентиль до упора, чтобы подтвердить свои слова. Андрей, выждав несколько секунд, предупреждает, что все равно будет рядом, но, наконец, оставляет меня в покое.
— Из этого все равно ничего не получилось бы, — говорю шепотом себе под нос, потому что за последние дни количество внутреннего монолога перевалило за ту черту, после которой я перестала понимать, говорю я сама с собой или с голосами в своей голове.
Мы с Вадимом невозможны, но почему-то только забеременев я окончательно поняла весь фатализм наших с ним «отношений».
Во всем, что произошло, винить некого.
Я достаточно взрослая и битая жизнью женщина, чтобы не обелять себя слепленными из дерьма и палок оправданиями. Сама накосячила — сама и буду разгребать.
После душа, когда выхожу из ванной спустя примерно полчаса, Андрей караулит меня в гостиной. Успеваю заметить сальную рожу, с которой он пялиться в телефон за секунду до того, как Андрей замечает мое появление и молниеносно откладывает его в сторону экраном вниз.
— Тебе уже лучше? Вот, я тут сделал… — Он протягивает мне стакан с газированной водой, в которой плавает пара ломтиков лимона. — Твой врач сказал, что это поможет от изжоги и обезвоживания, если продолжится токсикоз.
Я делаю несколько освежающих глотков, благодарю Андрея за заботу и прошу его сделать что-то с цветами.
— А что с ними сделать? — как всегда очень инфантильно спрашивает он. — Это же просто цветы. Их прислали друзья отца.
Как будто один этот факт делает каждый букет буквально новым чудом света.
Со вздохом, плетусь на кухню, где в прилегающей к ней маленькой кладовой должен быть моток мешков для строительного мусора. Чтобы упаковать все эти вонючие «клумбы», приходится сильно постараться.
— Если отец узнает… — предупреждает он, когда я недвусмысленно перетаскиваю их к входной двери.
«Да насрать!» — мысленно отвечаю я, но вслух только мычу что-то невразумительное, что Андрей может истолковать ровно так, как ему спокойнее. Пусть думает, что я проявлю чудеса конспирологии, избавляясь от этого хлама.