Но получается ровно противоположное — я, подперев щеку кулаком, с искренним наслаждением любуюсь результатами своего воспитания. Прежняя Валерия уже бы трижды запихнула язык в задницу, даже если умела разговаривать по-итальянски. Прежняя Валерия никогда бы не оделась так, чтобы одновременно и притягивать взгляды, и вызывать чувство уважения.
— Рекомендую устриц, — рискую встать свои пять копеек, когда она откладывает меню в сторону и тянется за винной картой.
— Я не ем устриц, — бросает, даже не глядя на меня.
— С каких пор? — Я точно помню, что раньше она никогда не отказывалась, и всегда прыгала вокруг блюда со льдом, пытаясь сделать красивый кадр «просто так».
— С тех самых, как отравилась ими в августе, неделю провалялась с капельницей в вене и еще две недели пила волшебные кифирчики, чтобы мой желудок, наконец, смог нормально работать.
Она заказывает классический «Апероль шприц», но просит приготовить его с безалкогольным шампанским. И пока я пытаюсь вспомнить, что мне известно о той ее болезни, делает пару телефонных звонков.
— Кстати, — Валерия, наконец, снова обращает на меня внимание, — большое спасибо, что прислал цветы и открытки, и справлялся о моем самочувствии. Только благодаря этому я выкарабкалась.
Три предложения. Всего три чертовых предложения, но из них можно выжать целый океан отборного ядовитого сарказма.
Я молча передвигаю на ее край стола все свои столовые приборы.
Это нагляднее, чем сто раз повторить, как я сожалению о том, что родился такой скотиной.
Валерия слегка прищуривается. Потом вопросительно поднимает бровь.
— Тебе от меня что-то нужно.
— Это вопрос или утверждение?
— Я не вернусь к тебе, Шутов.
— Я предлагаю тебе должность генерального директора.
— Ты больной?
— Ну, температура еще будто держится, — прикладываю ладонь ко лбу, — но это никак не влияет на мои умственные способности, если ты об этом.
Валерия порывается встать и уйти, но я удерживаю ее за руку.
— Пожалуйста, Лори. Просто выслушай меня.
— В прошлый раз, когда ты просил тебя выслушать, я неделю отмывалась от дерьма, которое лилось из твоего рта!
— Ты же знаешь, что я был не адекватен! Может, хватить меня распекать за то, о чем я на хуй даже не помню?!
Она так крепко сжимает челюсти, что на идеально очерченных скулах проступают желваки.