Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — И так, Валерия, имя вашего обидчика?

Глава пятьдесят четвертая: Данте

Прошлое

В клубе меня уже ждут: молодая женщина на входе, одетая в костюм мужского кроя, интересуется моим именем, а потом с вежливой улыбкой предлагает следовать за ней. Авдеев, оказывается, забронировал для нас целую отдельную кабинку, в которой мы сможем прекрасно разместиться без того, чтобы мозолить глаза окружающим.

Со словами: «Напитки за счет заведения», кладет передо мной винную карту и уходит.

Примерно в эту же минуту у меня возникает мысль о первом наебелове со стороны Авдеева: думаю, у него здесь «эксклюзивное членство» не потому что он любимый клиент и вовремя платит членские взносы, а потому что это его клуб.

Хотя это чуть ли не первый раз в жизни, когда свои выводы я основываю исключительно на внутреннем чутье.

В карте вин — широкий спектр напитков на любой кошелек, но даже те напитки, которые находятся на низшей ступени ценника — не шмурдяк, а хорошие марки от молодых брендов. На небольшой вкладыше, который все это время лежит на столе, меню для курильщиков — сигары и сигареты.

Если бы я любил совать в рот что-то крупнее обычной самокрутки, то, наверное, впечатлился бы, но в этом конкретном случае мне вообще насрать.

— Готовы сделать заказ? — интересуется вновь появившаяся официантка. Зачем-то обращаю внимание, что она в белых перчатках, как в лучших английских клубах времен «Портрета Дориана Грея».

— Грейпфруктовый сок пополам с содовой.

Этого в меню нет. Готов поспорить — здесь такое заказывают редко или не заказывают вовсе, но на лице девушки не дергается ни один мускул.

Она только кивает и снова уходит. Что ж, Авдеев, если это действительно твое место, то «пять» тебе за клиентоориентированность."

"Я нарочно пришел немного раньше. После того, как в моей квартире побывала Марина, мне стало невыносимо тошно там находиться. В первую ночь после ее ухода я просто тупо не мог уснуть — в голову все время лезли ожившие картинки из ее «откровений».

Меня тяжело назвать человеком, которого легко продавить на эмоции, но ее история неожиданно оказалась бомбой замедленного действия: сначала мне было вообще по хуй, но с каждым часом оно грызло меня все больше и больше. В конечном итоге дошло до того, что мне стало тяжело сосредоточиться на повседневных делах, потому что мысли то и дело возвращались к комнате в том доме, где все произошло. Как будто, блять, это меня там там три дня имели как блядь за деньги.