В итоге опаздываю не на пятнадцать минут, а на полных полчаса. Как итог — меня встречает не Вадим, а кто-то из его работников, седой и хмурый мужчина с подкрученными роскошными усами и бакенбардами как у ковбоя. Это Вадим настолько на меня разобиделся, что решил пожертвовать нашими договоренностями хранить анонимность ради маленькой мести или я просто себя накручиваю и здесь нам действительно полностью безопасно встречаться?
Мой провожатый только здоровается и говорит, что проведет меня.
На этот раз мы идем по дорожке налево, в противоположную сторону от той, где Вадим угощал меня мясом собственного приготовления.
— Не хватает только пирогов, — комментирую сервированный столик в центре, на котором стоит кофейник, корзинки с фруктами и сдобой, а отдельно — несколько креманок с медом и, видимо, каким-то ягодным джемом.
— Тридцать семь минут, Лори. Не то, чтобы я не хочу войти в твое положение, но в следующий раз сразу называй объективное время своего опоздания.
— Обязательно, как только придумаю как пролетать над пробками и договориться со светофором. В чем дело, Авдеев?
Пошел он куда подальше со своей гребаной гостеприимностью.
— Ты мне соврала, Лори. — Взгляд у Вадима полностью абсолютно непроницаемо-черный. Даже мороз по коже — как будто смотрю в бездну, из которой на меня смотрит какая-то, прости господи, древняя кровожадная хтонь из ужасов Лавкрафта. — Я несколько раз спрашивал, не замаралась ли ты в делах Завольского и ты убедила меня, что тебя нет нигде.
Ах вот оно что.
Теперь, когда он добавил к своим обвинениям причину и следствие, я догадываюсь, откуда дует ветер. Точнее. Теперь знаю наверняка, потому что во всех делишках старого борова мои ФИО могут фигурировать только там, куда Завольский буквально вставил их собственной рукой.
— С этим какие-то проблемы? — Если он ждал, что я брошусь извиняться и рвать на жопе волосы — то очень напрасно. Только зря потраченное печень и варенье.
— Проблемы… — Вадим медленно постукивает пальцами по столешнице. Хмыкает и качает головой.