И каждый раз, когда Павел Матвеич возвращался, она сжималась в комок, готовясь к страшному и злому прыжку на него, но покуда действовала исподволь. Хитря чисто по-женски, она прикидывалась добродушной и безразличной и часто выпытывала у мужа о том, как он жил без нее.
— Как жил? — отвечал Павел Матвеич. — Так и жил.
— А женщины у тебя были?
— Какие же женщины? — лгал Павел Матвеич. — Ты же знаешь мое житье-бытье до женитьбы. Никто не скажет, чтобы я с кем-нибудь и чего-нибудь.
— Но я не поверю, чтобы ты студентом и на фронте тоже никого не знал.
Она его так допекала этими вопросами, что однажды он сказал ей:
— У тебя засел дьявол. Ты читала Толстого «Дьявол»? Вот это самое.
— Читала, — отвечала Клавочка, — там это у барина было.
— А ты помнишь, что там говорится, — для здоровья было!
— Значит, для здоровья и у тебя было.
И Павел Матвеич со скрипом, но признался, что это у него было, для здоровья было, на фронте было, но мало, и лишь только для здоровья.
Объяснения эти ее ничуть не успокоили. Однажды между ней и сестрой ее, женой Звонцова, Машенькой, произошла такая беседа.
— Так не уживешься с ним, говоришь, слишком хорош для тебя?
— Не то что слишком хорош, а не семеен. С ним я не спокойна.
— А он с тобою?
— И он тоже. И вот выходит — разлетимся мы однова.
— Ревнива очень.
— Ничуть! — вспыхнула Клавочка. — Но знаю — не жить мне с ним. Не выйдет у нас житье. А то — ревнива!
Но сколько ни врала сестре по поводу своей неревнивости, все же Клавочка, пользуясь слухами, приняла кое-какие меры для разведки.
Беда эта с женою свалилась на Павла Матвеича однажды тогда, когда он возвращался совсем одухотворенный из облцентра с полной надеждой, что он уже в большом городе, и когда почему-то остановился, не доехав малость до дому, в Рогачеве. А в облцентр Павел Матвеич был вызван Баблоевым так срочно, что, как Головачев сам говорил, «семь попуток загнал», чтобы в срок быть на месте."
"— Знаешь что, — сказал ему начальник, — а твоя рекомендация выиграла.
— Какая?
— Как — какая? А совхоз «Подлучье».
И тогда Павел Матвеич вспомнил разговор, происшедший однажды между ним и завом хозяйственной частью одного из областных ведомств, которой руководил Матвей Абросимыч Ильялов. Тот тогда спросил его:
— Не знаешь ли ты совхоза хорошего, который нам к рукам можно было бы прибрать?
— А для чего? — спросил наивно Головачев.
— Как — для чего? Для снабжения. В нашей системе есть у нас два совхозика. Но дрянь хозяйства. Ими нужды снабжения никак не покроешь.