Я сглотнула накопившуюся слюну и схватила телефон. Отлично. Я снова пишу ему, так и не дождавшись ответа на первое сообщение. Да я же похожа на всех этих странных, невыносимых девочек, от которых парни в ужасе разбегаются.
Пожалуйста, Мэдок. Скажи хоть что-нибудь.
Прислонившись к стене, я мотала туда-сюда ногой, не выпуская из руки телефон. Еще двадцать минут, и по-прежнему тишина. Закрыв лицо руками, я несколько раз глубоко вздохнула.
Подави эту боль, Фэллон. Проглоти ее. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Я стала вытирать слезы.
Он не хотел со мной разговаривать. Он сдался.
Я написала самое последнее сообщение перед тем, как лечь спать.
Я отвратительная.
Подбородок дрожал, но я спокойно положила телефон на прикроватную тумбочку и выключила свет. Заползая под одеяло, бросила взгляд через балконные двери и увидела, как сверкает в лунном свете клен во дворе. Я знала, что это дерево вдохновило Джареда на одну из его татуировок, но Тэйт никогда не рассказывала мне эту историю. Она говорила, что она долгая и сложная, но зато про них.
Телефон пиликнул. Сердце пропустило удар, я подскочила на кровати и схватила его с тумбочки. С облегчением рассмеявшись, я смахнула со щеки слезу.
Я слушаю.
Я чувствовала во всем теле легкое покалывание, как будто все его разом свело. У меня едва не закружилась голова.
Не зная, что сказать, я написала и отправила первое, что пришло в голову:
Я соскучилась по тебе.
Ответ пришел моментально.
Почему?
Во рту вдруг все пересохло, как в пустыне. Полагаю, он не собирался прощать меня так просто. Пальцы сами нажимали на буквы. Как это будет звучать – беспорядочно или поэтично – не имело никакого значения. Я просто хотела сказать ему правду.
Я скучаю по твоей ненависти, – напечатала я. – Она приятнее, чем чья-то любовь.
И это было правдой. Ни с матерью, ни с отцом, ни с кем-либо из своих немногочисленных друзей я никогда себя не чувствовала такой живой и настоящей, как с ним.
Прошла пара минут, а он так и не ответил. Может быть, не понял, что я имела в виду. Или, может, обдумывал ответ и пытался его сформулировать.
Я неисправима, – продолжила я.
Продолжай, Фэллон.
Я прекрасно помнила все, что он сказал мне той ночью перед зеркалом, так что говорила от чистого сердца.
Я скучаю по тому, как ты смотрел на меня, – писала я. – Скучаю по твоим губам, с которых начиналось каждое утро.