А когда запоминал до автоматизма, придумывал собственные интерпретации. То ускорял темп, то замедлял, по-своему расставлял акценты…
Мне нравилось быть свободным, исследовать и рисковать.
То же самое можно сказать о том, как Фэллон каталась на скейте. Катание доставляло ей особое удовольствие, когда она гоняла в одиночестве, предоставленная самой себе.
Я почувствовал голыми плечами прикосновение прохладной кожи и выпрямился, отрываясь от клавиш.
– Эдди рассказала, что ты приходил сюда играть ночами, – Фэллон положила подбородок мне на голову.
Я взял ее за руки.
– Есть вещи, которыми приятнее заниматься в одиночестве.
– Ох, – тихонько вздохнула Фэллон. – Извини, что помешала.
Она сделала шаг назад.
– Нет, я не это хотел сказать, – обернувшись, я снова притянул ее к себе и усадил на колени. – Я имел в виду, что отца не должно было быть поблизости. Мне нравится играть. Просто я не хочу, чтобы меня заставляли.
Она наклонилась ко мне, устроилась удобнее у меня на коленях и посмотрела на клавиши.
– Ты играл печальную мелодию.
– Лучшая музыка всегда грустная, – прошептал я ей на ухо. – Хоть я и счастлив.
Она аккуратно провела рукой по клавишам, откинувшись мне на плечо.
– Думаю, нам стоит заняться танцами вместе с Джаредом и Тэйт. Это было бы весело, – она потянулась вверх и чмокнула меня в подбородок. – Я все еще не могу поверить, что он проиграл.
Я содрогнулся от беззвучного смеха.
– Он поддался. Ты ведь это понимаешь?
– Ни капли он не поддавался, – настаивала Фэллон. – Тэйт была великолепна. И…
Я укусил ее за шею, и она тихонько застонала, остановившись на полуслове. Я целовал ее в шею, и все тело напрягалось от одного только ее запаха. Придерживая Фэллон за живот, я развел колени в стороны, одновременно раздвигая ей ноги. Продолжая обнимать рукой и целовать в шею, свободной рукой я проскользнул ей в пижамные шорты.
– А ты, как всегда, уже готова, – выдохнул я, почувствовав влагу у нее между ног.
Я целовал щеку, затем перешел к уху. Тепло разлилось по всему телу и достигло члена. Я стал ласкать ее, обводя пальцами клитор, буквально ощущая, как он набухает.
Она подняла руку и обхватила меня сзади за затылок.
– Завтра, как только вернемся домой с прогулки, – заговорила она, тяжело дыша, – нужно попытаться перенести пианино на первый этаж.