Весь последний год мне хотелось только отомстить, а потом наблюдать за их страданиями, каждого из них. Наслаждаться тем, как их маленький уютный мир переворачивается с ног на голову, как мой когда-то.
Но сейчас мои мысли были лишь о прошлой ночи.
О его губах на моей шее. О том, как внимательно Мэдок смотрел на меня, изучал каждый сантиметр моего тела, будто видел его впервые. О том, как обжигал его взгляд и как властные движения его рук давали понять, что он безумно хотел меня.
И пусть он насквозь испорченный сопляк и эгоистичный засранец, но из-за него я потеряла рассудок.
Конечно, не стоило забывать, что, если кто-то чертовски хорош в постели, это не значит, что перед тобой хороший человек.
Для Мэдока это была просто игра. А для меня – война.
Перевернувшись на спину, я села и пододвинулась к краю кровати, но сразу понурила голову и вздохнула.
Черт.
Низ живота тянуло, внутри все болело. Да и не только внутри.
Встав, я на трясущихся ногах прокралась к двери и приоткрыла ее. Из глубины дома послышался звук пылесоса.
В комнате Мэдока была собственная ванная. У меня не было. Меня здесь не ценили так высоко.
– Ты уже встала! – раздался за спиной громкий голос. – Великолепно. Для меня.
Обернувшись через плечо, я увидела Мэдока. Он захлопнул дверь своей комнаты и побежал ко мне.
Ком застрял у меня в горле. Какого…
Он навалился на меня грудью, как лайнбекер[7], и закинул себе на плечо.
– Мэдок! Поставь меня на место!
– Тсс.
Он затащил меня в ванную, захлопнул дверь и усадил меня на туалетный столик.
– Мэдок…
Договорить мне не дали. Прильнув к моим губам, он обвил меня своими сильными руками и начал целовать с такой силой, что я едва не задохнулась. Каждый раз, когда он отрывался, чтобы сделать глоток воздуха, я делала то же самое, потому что через мгновение неистовый поцелуй возобновлялся. Его губы жадно обхватывали мои и двигались быстро и резко. Он забрался обеими руками мне под футболку и массировал грудь.
– Я заранее хотел бы попросить прощения за свою напористость, милая леди, – выдохнул он, стягивая с меня футболку через голову, невзирая на мои жалкие попытки сопротивляться. – Но я уже чертовски возбужден.
– Может, дело в том, что сейчас утро?
Я скрестила руки на груди, не давая себя раздеть.