Конечно, когда в шестнадцать я без спросу взяла машину отца, поехала в Шелберн-Фоллз и увидела Мэдока с другой девушкой, то испытала неподдельную боль. Но, поразмыслив над ситуацией без эмоций, я поняла, что мы и вправду были тогда детьми. Нельзя винить Мэдока в том, что он совершал ошибки, так же как и нельзя винить нашего нерожденного ребенка в том, что он был зачат.
Мэдок никогда не любил меня, но я знала, что он никогда не хотел причинить мне боль.
Так что пришлось подкорректировать план. Я получила то, что хотела, но сделала это тихо, не создавая проблем ни ему, ни его отцу.
Я спрятала руки за крышкой ноутбука и стала ковырять заусенцы. Дурацкая привычка, которая не нравилась отцу. Они с мистером Карутерсом во многом похожи.
И добавила беззаботным голосом:
– Тед должен выйти по условно-досрочному.
– Фэллон, – он недовольно покачал головой, – я же просил тебя не лезть в это.
– Он твой дядя. А значит, он – моя семья.
– Это не то…
– Когда кто-то, кого ты любишь, нуждается в тебе, – перебила я, – ничто другое не имеет значения.
Я улыбнулась тому, что неожиданно для себя самой заговорила словами Тэйт. Мне хотелось бы поближе познакомиться с ней.
Снова уставившись в монитор, я начала печатать, давая понять, что разговор окончен. Отец еще несколько секунд постоял на месте, периодически отхлебывая пиво и поглядывая на меня. Я старалась не смотреть на него и не хотела, чтоб он заметил, что у меня трясутся руки. Есть вещи, о которых я никогда не расскажу отцу, как бы сильно его ни любила.
Он не должен знать, что за последние две недели я потеряла два килограмма веса и что каждую ночь мне снятся такие сны, что хочется уснуть и никогда больше не просыпаться.
Крепко сжав зубы, я моргнула, потому что к глазам подступали слезы. Я печатала какой-то бессмысленный бред, только чтобы не разрыдаться прямо у него на глазах.
«Какие бы волнения ни происходили на поверхности моря, они не потревожат спокойствия его глубин», – сказал бы папа, цитируя Эндрю Харви.
Но на глубине было отнюдь не спокойно. После встречи с Мэдоком в душе словно открылась огромная черная дыра, которая потихоньку затягивала меня в себя. Небо над головой темнело с каждым днем, а сердце билось все медленнее и медленнее.
«Фэллон, ты меня погубишь».
Я стала еще сильнее нажимать на кнопки, пытаясь сконцентрироваться на работе по летнему курсу, который взяла, чтобы хоть чем-то себя занять, но совершенно не понимала, что пишу.