– Где Фэллон?
– Она сказала, что погуляет, пока мы не соберемся обратно.
Тэйт достала телефон и стала писать сообщение.
– Мы думали переночевать здесь, но завтра вечером у меня гонка в Шелберн-Фоллз, так что на все выходные мы бы в любом случае не остались. Но… – она подняла глаза, – тебе и без нас здесь неплохо, так что, думаю, мы уедем сегодня.
Нет.
– Никуда вы не уедете. Я вел себя как засранец, и я не могу сейчас объяснить, почему, но… – я кивнул, – я хочу, чтобы вы остались.
Вздохнув, Тэйт посмотрела на телефон.
– Она в гроте.
Я громко выдохнул и протянул Джареду ключи от отцовского дома.
– Ты же помнишь, где дом моего отца?
Он как-то ездил сюда с нами на выходные два года назад, когда Тэйт была во Франции.
– Поезжайте туда, – сказал я, направляясь к машине. – А я заберу Фэллон.
Грот – это достопримечательность Нотр-Дама, точная копия французской часовни в гроте, где в девятнадцатом веке Дева Мария явилась святой Бернадетте. Верующие и неверующие – все в кампусе любили это красивое место.
Не могу сказать, что я религиозный человек, но ставил там свечи перед контрольными и важными матчами.
На всякий случай.
И там же мой отец сделал предложение матери больше двадцати лет назад. А теперь посмотрите, что из этого вышло.
Я еще не знал, что скажу Фэллон, и представления не имел, чего жду от этой встречи. Хотел ли я, чтобы она уехала? Нет.
Она сделала все возможное, чтобы заслужить холодный прием. Как у нее вообще наглости хватило показаться здесь? Она шантажировала отца, чуть не подставила маму Джареда, то манила меня к себе, то отталкивала, и все исключительно ради собственного удовольствия.
Конечно, приехав в Саут-Бенд, несколько недель я убивался, а потом с головой окунулся в футбол и общение с новыми друзьями. Теперь все было нормально.
Я давненько не посылал весточек лучшим друзьям.
И это исправно работало на меня.
Перейдя аккуратно подстриженную лужайку по одной из расходящихся веером дорожек под покровом почти голых деревьев, я различил очертания грота в каменной стене.
И Фэллон была в нем.
Но она не дулась на весь мир, сидя на скамейке, как я ожидал ее увидеть. Или хотел увидеть.