Его кузов был сплюснут в лепешку и прорван в нескольких местах. На камнях горело вытекающее топливо, клубы удушливого черного дыма постепенно расползались по округе.
Из рваной дыры в фургоне вдруг показалась Ксения. Она наверняка была в шоке, но, по крайней мере, цела. Никита хотел позвать ее, но из его горла вырвался лишь тихий хрип. Ему все никак не удавалось отдышаться. Девушка выползла из грузовика и, покачиваясь, поднялась на ноги. Он протянул к ней когтистую руку и снова захрипел. Поняв, что она его не видит и не слышит, Никита бессильно застонал.
Ксения выпрямилась и испуганно огляделась по сторонам, потом попыталась сделать шаг и едва не упала, поскользнувшись на обледеневших камнях.
Вдруг чей-то темный силуэт мелькнул рядом с перевернутым грузовиком Штерна. Никита увидел точную копию Ксении. Только эта была с длинными, развевающимися на ветру волосами, с хищным выражением лица и с голодным блеском в глазах. Инга Штерн, выбравшись из разбитой кабины, дикой кошкой метнулась к ослабевшей девушке.
С торжествующим воплем она кинулась на Ксению, вцепилась в ее волосы, запрокинула ей голову и впилась в шею зубами. Ксю испуганно вскрикнула, но ее голос заглушило громкое мяуканье дикой кошки.
В следующий момент обеих окутало черным дымом от горящего грузовика.
– Нет! – прохрипел Никита. – Нет…
Он скатился по склону и из последних сил пополз к Ксении. Дыхание потихоньку восстанавливалось, но он не видел ее, не видел ничего вокруг. Слезы, мешаясь с кровью, застилали глаза. Когда он был уже рядом, до него донесся счастливый смех Инги Штерн.
– Вот и все! – прокричала она. – Я приняла свое лекарство! Теперь мне гораздо лучше!
– Инга! – послышался раздосадованный голос профессора. – Как… Как ты могла?! Что ты наделала, глупышка?! Она ведь уже не дышит…
«Не дышит!» – отпечаталось в мозгу Никиты.
– Она была нужна мне, чтобы вылечить тебя!
– Я не больна! – истошно взвизгнула Инга. – Сколько можно повторять?!
– Ладно-ладно, – успокаивающе сказал Штерн. – Сделанного не воротишь.
Никита пополз к ним, шипя и царапая снежный наст когтями, не обращая внимания на боль и пронизывающий холод. Когда он приблизился, Штерна и его сумасшедшей дочери уже и след простыл. На окровавленном снегу лежала Ксения. Ее глаза были широко раскрыты и смотрели в темное небо невидящим взглядом. На бледном лице застыло выражение крайнего удивления.