Говорят: «Это наша ебун-трава». Хотели убить. Пришлось Ивану-царевичу все объяснить, и тогда бушмены смилостивились. Говорят: «Мы дадим тебе ебун-травы, но взамен ты привези нам сала украинского». Делать нечего. Собрался Иван в путь-дорогу, приехал в Киев. Только брать сало, как вдруг налетели хохлы, повалили на сыру землю. Хотели убить. Пришлось Ивану-царевичу рассказывать про беду свою. В общем, простили хохлы Ивана-царевича, убивать не стали, а дали задание: привезти за сало мандаринок грузинских.
– Кутаисских – надо говорить, – перебил Ползунов, покосившись на Антона.
– Делать нечего, – продолжила я. – Собрался Иван-царевич в путь-дорогу, поехал в Тбилиси. Приезжает – только мандаринки рвать, а сзади спецназ Саакашвили налетел. Хотели убить. Но Иван-царевич объяснил все, и грузины разрешили взять мандаринки. Так и сказали: «Рви, Ваня, но взамен ты нам привезешь бизона…»
– Что-то не смешно пока, – заметил Макс.
– А ты попробуй, скотина, – взревела я, как торгашка, – смешные анекдоты вспоминать, когда в тебя пистолетом тычут!.
– Твою ма-ать… – прошептал «апельсин», с трудом удерживая «беретту».
– Делать нечего, – успокоилась я. – Собрался Иван в путь-дорогу, поехал в Америку. Приезжает, только бизона брать, как вдруг сзади – индейцы!
– Убить хотели? – спросил Ползунов, морщась от капли пота, выползшей на висок.
– Да. Хотели убить. Но Иван-царевич рассказал все, как есть, и его простили.
Я поставила бутылку на стол. Федя вынул из воротника иголку и принялся чистить ею ногти.
– Простили индейцы Ивана-царевича и дали ему бизона. Взял он его и приехал к грузинам. Отдал бизона, получил сало…
– Мандаринки, – поправил Антон.
– Я сейчас сдохну от изумления! – вскрикнула я. – Вы меня на самом деле слушаете, что ли?!
– Я еще никого в жизни так внимательно не слушал, – пробормотал Горецкий.
– Мандаринки, – поправилась я, – правильно. И вот поехал он в Киев, поменял мандаринки на сало, потом отправился к бушменам, сало отдал им, а те разрешили ему нарвать ебун-травы…
– Мне уже фиолетово, что с нами со всеми здесь случится, я только хочу узнать, женится Иван-царевич или нет, – сказал «апельсин».
– Поехал Иван-царевич к Бабе-яге, отдал траву и говорит: «А что мне теперь делать?» А старуха ему молвит: «А ничего не делай. Сиди месяц и жди, пока трава настоится». Вот так сидит Иван-царевич день, другой, третий, четвертый, пятый…
Федя сворачивал из найденного на столе листка бумаги трубочку.