И законопослушный человек, опасающийся того, что могут заподозрить его, невинного, всеми способами постарается сделать так, чтобы его имя осталось чистым.
– Я что-то плохо вас понимаю, – я провела рукой с платком по лбу. У меня начала болеть голова.
Ползунов выставил перед собой два пальца.
– Два человека из «Энергии». Горецкий и Рапкунайте. Рапкунайте исключаем. Кто остается?
Я посмотрела на торчащий перед глазами указательный палец.
– Остался Горецкий, – подсказал старший оперуполномоченный из Павловска.
Слово «честный» уже столько раз прозвучало из уст этого обладателя спонсорских туфель, что меня стало тошнить каждый раз, когда оно упоминалось.
– Ведь если это не он, то это – вы, не так ли? – продолжал провоцировать мою мигрень толстяк.
Внезапно меня осенила догадка.
– Послушайте, Ползунов, вы приехали из Павловска, из города, где живут люди, продавшие «Энергии» двигатели.
Кажется, он не был готов к этому.
И тут я поняла. Он крадет время у этого процесса. Я задала вопросы и встала. А теперь он, прихрамывая, опять меня догоняет.
– Так почему, господин Ползунов? – наклонясь над столом, поставила я ему подножку. Я знаю, сейчас аромат моих духов овладеет его обонянием, он обмякнет и перестанет быть работоспособным.
"То ли нос у него был соплями забит, то ли беляшная вонь в радиусе метра от него была неистребима, только он постучал пальцами по столешнице… Вы никогда не слышали, как мужики стучат ногтями по столу? Знаете, одно дело мы, в раздумье, поцокаем.