Перейду с «Собрания» на «Беломор», перестану замечать, что разговариваю матом, и каждый понедельник буду ходить отмечаться к избитому мною младшему лейтенанту в РОВД.
Все, я сломалась… Ноги не слушались, но я заставила их разогнуться.
– Спасибо…
– Не стоит благодарности. Мы с Максимом в одной футбольной команде играем, – и этот сухарь опять занялся своими бумагами.
Больше я не в состоянии бегать. Тот резерв, который имелся во мне, исчерпался как раз перед порогом кабинета этого Вадима Андреевича. Выбравшись на улицу, я, как заколдованная, подошла к остановке, дождалась «девятнадатого» троллейбуса, села в него и доехала до остановки «Автопарк».
Плакать сил уже не было. Я просто опустилась на холодные ступени и прижалась затылком к арматуре перил. Буду сидеть, пока за мной не придут, здесь.
Но ожидание продлилось не долго. Я услышала под собой стук отворяемых дверей и вскоре увидела седую, с собранным на затылке пучком волос голову бабы Вали.
– Ну, я так и знала, что это ты. Ты зайди в сорок пятую, там тебе ключ оставили. Сидишь на холодном, девка!
Не в силах благодарить, я качнула головой, выпрямилась и подошла к сорок пятой квартире. И только сейчас, нажав на звонок, поняла, кого тревожу. Это же…
Антон Павлович? Да, его зовут так. Три последних дня не смогли выбить из моей головы его имя.
Дверь щелкнула, и на пороге оказался он. Окинув меня с ног до головы не показавшимся мне пошлым еще в первый раз взглядом, результатом осмотра он, кажется, остался доволен.
– А солидным женщинам негоже ходить по пояс в голубиных какашках.
– Я спала на чердаке, – равнодушно заявила я, принимая на ладонь связку ключей.
– В джинсах за двести баксов?
– Это с какашками двести, – сил осталось ровно столько, чтобы отомкнуть замки.
"Я точно помню, что они и новые стоят ровно восемьдесят три доллара.
– Иногда какашки лучше стразов, – заметил он.
Я поблагодарила соседа за ключи и вошла в квартиру.
Не в силах больше сдерживаться, я опустилась на придверный коврик, свернулась, как кошка, и зарыдала…
Это моя квартира, которой у меня, как и всего остального, больше не будет.