Здесь надо действовать комплексно, чтобы раз и навсегда избавиться от этой заразы.
— Марлен, — мужчина вклинился в мой монолог. — А откуда вы все это знаете?
Как там говорится: Штирлиц никогда так не был близок к провалу? Вот я сейчас ощутила и прочувствовала всю глубину этой фразы. Перед глазами за мгновение пронеслись все возможные объяснения, которые я могу сейчас дать. И ни одно не звучало бы правдоподобно. А еще я не умею врать. Я подняла взгляд на мужчину. Мы вдвоем стоим в купальне, он сверлит меня взглядом.
— Вы мне не поверите, — голос вдруг резко осип.
— А вы попробуйте, — Антонио нависает надо мной, а я судорожно сглатываю. На мгновение даже закрываю глаза, чтобы собраться с духом и выпалить.
— У меня тоже была чесотка! — слова сами вылетели из меня, а я даже не поняла, как это случилось.
— У вас была чесотка? — лицо мужчины исказилось в немного брезгливом выражении, и он отшатнулся в сторону.
— У меня была чесотка? — я отчего-то повторяю вопрос мужчины, пребывая в полнейшем шоке от самой себя.
— Вы правы, в это сложно поверить, — я стою и мысленно ругаю себя. И зачем я это ляпнула? Зачем? Как вообще нормальному здравому человеку может прийти в голову такая мысль? Это все с перепугу от стресса последних дней, не иначе.
— И как такое могло произойти? — Антонио снова окинул меня взглядом. Отчего-то сморозив такую глупость, я ожидала, что мужчина не станет расспрашивать меня о таком постыдном факте из моей биографии, и я избегу ненужной лжи.
— В детстве очень любила кошек и собак, а они переносчики и чесотки, и лишая, — снова ляпнула, не подумав. И тут же меня осенила гениальная мысль.
— А сейчас уже не любите? — главе Тайного отдела или реально интересна моя биография, или он пытается поймать меня на вранье, что более вероятно.
— Нам нужно на конюшню, — я хватаю мужчину за руку, а он выразительно смотрит на мою ладонь на своем запястье. — Да прекратите! Нет у меня уже давно ничего. В детстве лечилась и гигиеной не пренебрегаю, — оскорбилась на взгляд господина Маттиоли.
— Вообще-то, вы уже несколько раз нарушили нормы приличия, и я напоминаю, что на людях это я ваш начальник, а не наоборот, — хмыкнул Антонио, объясняя причину своего выразительного взгляда.