— Ну так и чего вы тогда? — я вообще забуксовала, не понимая, что они от меня тогда хотят?
— Любая из нас могла бы занять твоё место, если он служанку искал, — тявкнула одна из девиц с периферии.
— Девочки, просто он очень хороший, понимаете? — на лицах всей банды отразился сложный мыслительный процесс. Это когда прям видно, что в голове крутятся шестеренки. У кого-то быстро, у кого-то очень медленно и со скрипом, так как не привыкли этими шестеренками пользоваться.
— О чем ты? — главбаба нахмурилась. Она, видимо, своими шетереночками пользовалась редко, и теперь ей даже больно стало оттого, что они закрутились.
"— Ну, он просто пожалел меня убогую, — и я снова изобразила придурковатость. И, похоже, до девах дошло, что я реально того-этого. На их лицах отразились презрение и даже какая-то брезгливость. Хотя чья корова бы мычала, а вот их немытая и помолчала. — На лицо я неказистая, руки вот ни к чему не предназначены, — и я показала им свои изрезанные ладони. — А он добрый и чисто из жалости и взял меня в услужение.
— Марлен, идем, — из боковой двери показался Антонио. Я его и не увидела сразу, но, боже, как же я рада была его увидеть. Никогда ему так не радовалась, как сейчас.
— Простите, девочки, но мне пора, потом поболтаем, — я мышкой прошмыгнула мимо бабьей банды и пулей метнулась к мужчине.
— А ты что им показывала? — мы шли по коридору, и мужчина заинтересованно смотрел на меня. А затем и вовсе взял меня за руки и посмотрел на изрезанные болючие порезы. — Что с твоими руками?
А у меня с ладонями и в самом деле было все плохо.
— Это от мыльнянки, — я попыталась освободиться от захвата, но не тут-то было. — Порезалась.
— Ты почему мне сразу не сказала и не показала?! — я даже вздрогнула оттого, как перекосило мужчину и насколько громко он заорал.
— Да как-то к слову не пришлось, — промямлила я.
Меня притащили к лекарю мэтру Глобе и показали ладони. Он ошарашенно смотрел на них, и я поняла, что от этого прохиндея не стоит ждать никакой помощи. Он даже такое не в силах вылечить.
— Ну, я могу обезболить, — развел он руками.