– Я желаю поговорить с братом наедине. Готов пройти в его камеру.
– Я сижу в общей камере, с уголовниками! – возмутился Кит, потирая запястья. – Они не верят, что я лорд Хаттон!
– Ты ничего не выиграешь, выдавая себя за меня! – отрезал Николас и повернулся к надзирателю: – Мой брат недавно вернулся из Франции. Служил капитаном в армии Веллингтона.
Это заявление произвело на надзирателя сильное впечатление.
– Позвольте пожать вашу руку. – Он протянул Киту ладонь, но тот отпрянул от него."
"– Кто может предоставить капитану отдельную камеру?
Надзиратель направил его обратно к тюремщику.
– Нельзя ли освободить брата под залог?
– Никакого залога, – ответил Нортон.
– Его поместили в камеру к уголовникам. Я попросил перевести его в отдельную. Сколько его тут продержат, Нортон?
– Максимум три дня. Потом переведут в Ньюгейт.
– Мы постараемся добиться рассмотрения дела в ближайшие пару дней, – вмешался Невилл Стейнс.
– Ему понадобится свежее белье, бритва.
– Я позабочусь о том, чтобы его перевели в отдельную камеру. А вы привезите все необходимое, времени у нас мало.
В течение часа Николас вернулся с чистой одеждой и туалетными принадлежностями брата. Пришлось дать надзирателю десять фунтов, чтобы попасть в камеру Кита. И еще десять, чтобы надзиратель оставил их наедине.
– Какого черта тебе понадобилось драться на дуэли с Джереми Итоном?
– Ты не представляешь, в каком кошмаре я жил! Как только ты бросил меня и умчался на войну, эта лживая свинья принялась шантажировать меня. Я заплатил ублюдку требуемую сумму, но он возвращался снова и снова. Вот куда ушла большая часть наследства! Они с его папочкой-мошенником высосали из меня все, до последнего пенни!
– Тише, – предупредил его Ник. – Почему ты не сказал мне? Я выиграл бой у его отца, а уж кузена раздавил бы, как таракана.
– Ах да, я забыл, ты же у нас великий герой! – фыркнул Кит. – Разве не ты решил, что настала пора мне самому за себя постоять?
– Но ты ведь этого не сделал, не так ли? Ты просто хотел убить его, выдав себя за меня.
Кит провел рукой по волосам.
– Нет! Дело в том, что форма напугала бы его, дала мне фору. Я должен был заткнуть ему рот!
– Почему?
– Он угрожал предать огласке тот факт, что это я застрелил отца, а не ты.