Но отнеся эту затею к ряду абсурдных, вырулила на парковку парка."
"Мне нравился апрель, с сухим асфальтном и то, что можно было не утруждаться с подбором одежды. А ещё, что везде тепло и под снежной крошкой не окажется корки льда. И солнце… Оно ослепляло и грело настолько сильно, что в это время в загородном доме я уже бегала по участку в кедах на босу ногу. А ещё мне нравилось, как оно высветлят волосы. Последние несколько лет я упорно отращиваю свой, темно-русый, цвет и он выглядит более красочно, когда солнечные лучи заставляют пряди выгорать.
Почему-то мысли постоянно возвращались к Спиридонову. Я не могла понять какого черта у нас с ним вечные эмоциональные качели, как у шизофреников ей-богу. То он признаётся в любви, то отталкивает, то он меня обхаживает, то признаёт, что на меня у него никаких планов, настолько, что о значимых событиях не стоит упоминать, то он добрый и понимающий, то злой и вредный. Какие демоны его заставляют швырять меня из огня в воду. Сразу на ум приходит фраза классика, что чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей.
К вечеру я настолько себя задёргала, что запретила прикасаться к телефону. Я вздрагивала от каждого уведомления, от любой приходящей смс, потому что ждала, что Вася позвонит или напишет.
***
Спиридонов не позвонил ни на следующий день, ни в среду. К слову, я так напсиховалась, что в какой-то момент словила мировой дзен. Это как знаете, поднятое за пять секунд, не считается упавшим. Так и у меня, один секс не считается за отношения. Но как же хотелось узнать, что пошло не так. Если честно, только одному богу известно, как меня угораздило не поехать к нему домой.
В пятницу нервы стали оголенными, как неудачно зачищенные студентом-электриком провода от розетки. Набрав наглости с три короба, позаимствовав харизмы два пуда и, вооружившись тремя граммами рассудительности, я приехала к писателю домой.