Устало прислонившись спиной к шершавой стене, девушка прикрыла глаза.
Сил у Весты почти не осталось. Но она была довольна проделанной работой. По крайней мере, температуры у ее нового пациента не было. Пулевое отверстие – чистое. Сама пуля прошла навылет, не задев кости. Если повезет, рука у Адамиди будет функционировать, как и прежде.
Веста не забыла, как спорила с отцом, уговаривала его отпустить ее на учебу. И если бы отец разрешил Весте учиться, то девушка выбрала бы профессию врача. От этой мысли Весте стало грустно.
Любая. Но только не Веста.
Веста Филиппова мечтала о свободе. Мечтала, чтобы никто не распоряжался ее свободным временем, никто не говорил, куда идти, что говорить, с кем общаться. Мечтала совершенно о другой жизни.
Но ничего не менялось. Жизнью Весты распоряжался отец. А все, что было у девушки – полтора часа игры на гитаре в парке.
Открыв глаза, Веста вновь принялась рассматривать своего пациента.
Не помешало бы переодеть его, сменить испачканную кровью одежду на что-то более приемлемое и чистое. А еще – придумать, как остановить Шакала. Веста понимала, что ее слова не хватит в споре с помощником отца. И потом, даже если у нее получится спасти младшего Адамиди от лап Шакала, то что делать, когда вернется отец?
Выбор был непростым.
И Веста Филиппова пока не была уверена, что именно выберет.
* * *Греку снилось что-то неразборчивое. То он бегал с «пушкой» по незнакомому зданию, пытаясь кого-то подстрелить, то вдруг оказывался на песчаном пляже под ослепительным солнцем. Но очнулся Лер от прикосновения нежных рук.
Память услужливо подкинула ему ощущения из детства.
– Мам? – пробормотал Лер, с трудом приподнимая тяжелые веки.
Но над ним склонилась девчонка. Серьезный взгляд ярко-зеленых глаз заставил Лера задержать дыхание. Да и шевелиться не хотелось, как будто колдовские глаза пригвоздили Лера к месту.
– Температуры нет. На бред не тянет, – совершенно спокойно произнесла Веста, легко пробежав длинными пальцами по груди Лера.