– Конечно, попробую, – улыбнулась Беда. – Я многое могу, не только жечь: спасать драконят, лечить укусы змей… А ещё – жарить белок и кипятить воду!
Рубин расхохоталась, затем глянула на сынишку и снова нахмурилась.
– Все видели, как ты спасла Утёса, но всё-таки скажу официально: ты больше не изгнанница и можешь находиться в Небесном королевстве где угодно, в том числе и жить во дворце.
– Спасибо… – смутилась Беда. – Я… Я подумаю.
Вот как, оказывается, чувствуют себя герои! Неужели Глин с Цунами тоже так… каждый день? Вообще-то, Беда иначе себе это представляла.
И не одну. Кстати…
Беда вдруг помрачнела, с тревогой вглядываясь в толпу внизу.
– Ваше величество, вон там… она не из тех, что стерегут Хам… то есть Нырка?
Ответить королева не успела: дракониха уже приближалась к балкону с виноватым и встревоженным видом.
– Простите, ваше величество! – в панике затараторила она ещё на подлёте. – Сама ничего не понимаю! Нам велели никого не пускать и не выпускать, а там оказался ночной – да такой огромный, жуть! Взял и вышел вдруг из комнаты… хотя попасть туда ну никак не мог! Лунь хотел задержать, так он его хвостом вырубил… И улетел. – Она плюхнулась на балкон и распластала крылья по полу, согнув шею в низком поклоне.
Карапакс встрепенулся, от сонливости не осталось и следа, и даже обычный ленивый вид куда-то подевался."
"Королева Рубин протянула лапу, делая драконихе знак подняться.
– Вас не накажут, – решила она. – Я сама виновата, не думала всерьёз, что он попробует скрыться. Лети, займись Лунём.
Просияв от рогов до хвоста, стражница с облегчением отвесила поклон и упорхнула вниз.
– Что скажешь? – повернулась королева к Беде.
Беда сама собиралась всё рассказать и убедить отца, что у небесных ему будет хорошо, но никак не думала, что он удерёт при первой же возможности.
Даже не попрощался! Да что там, небось и не вспомнил.
– На самом деле он радужный, – призналась она. – Вообще, его магию можно использовать для чего угодно, но он только меняет обличье… наверное, потому что не умел, когда был радужным.