— О как! И кого же вы забирать собираетесь? А может, просто решили ребёночком разжиться? Так не отдам! У меня правило — до шести рощу! Может, за ним приедут, а вы уже забрали? Как тогда?
— Успокойтесь, мы не собираемся забирать чужого ребёнка, нам нужен наш.
— А чей это — «ваш»? — насторожилась Кормилица. — Вас вон трое, и что, общий, что ли? Или как?
— Мой. Я отец, — отвернувшись от детей, Вэйланд прямо взглянул на женщину. — Я сам узнал о ребёнке лишь вчера. Его мать умерла, а мой родственник, ничего мне не сказав, отвёз его сюда.
— Похоже, сильно вас родственничек тот «любит», — хмыкнула Кормилица, проявив неплохую проницательность. — Когда хоть привёз-то? Это хоть знаете?
Мужчины переглянулись. Никто не догадался спросить об этом у Бастиана.
— Ребёнок родился в конце весны, три года назад, — слегка неуверенно, ответил Вэйланд. — Наверное, тогда же и привезли.
— Нда, — покачала головой женщина, потом, вздохнув, негромко окликнула: — Литан, Урбан, подойдите.
Мужчины застыли, неуверенно разглядывая двух мальчишек, один был светло-русый, конопатый, прижимал к груди котёнка, второй — совсем беленький, как одуванчик, сосал большой палец. Оба ребёнка — крепенькие, румяные, довольно симпатичные, но ни единой чёрточки, указывающей на родство с теми драконами, которых знала, я не увидела. Может, ребёнок в маму пошёл?
— Труди тёмненькая была, — пробормотал Вэйланд.
— Может, обоих заберём, посмотрим, в котором магия проснётся? — предложил Реарден.
— Обоих не отдам! — возразила Кормилица. — Что я родителям второго скажу, если забрать захотят?
— А сами вы не знаете, кого кто привёз? — Реарден цеплялся за соломинку.
— Дак я половину из них на крыльце нахожу. При них только записка с именем да деньги — таковы правила, о них все знают. А остальных — кого слуга привезёт, кого дамочка в маске. Кто ж хочет позор свой напоказ выставлять? И забирают чаще слуги.
— Может, родимое пятно у вас какое есть? Семейное?
В этот момент, уловив боковым зрением какое-то движение, я обернулась и увидела, как из-за бочки с водой, стоящей под водосточной трубой в дальнем конце двора, вытянула маленькая девочка. Сквозь падающие на лицо, спутанные волосы на нас настороженно смотрели большие черные глаза.