Губы скользили всё ниже, ласки становились всё смелее, руки дракона, казалось, были везде, ласкали там, где даже я сама к себе прикасаться не решалась, играли на моём теле, словно на музыкальном инструменте, и оно отзывалось на эти ласки. И я, не понимая, что со мной происходит, мысленно молила небеса, чтобы это не прекращалось.
Острая вспышка боли заставила вскрикнуть, но совсем не испугала, потому что я вдруг осознала — вот теперь Вэйланд совсем мой, окончательно. Мы с ним — одно целое, и это правильно, так и должно быть, так и нужно.
Всё, что я могла, это плавиться в накатывающих волнах удовольствия, которое усиливалось по мере того, как движения дракона ускорялись, хотя, казалось бы, куда больше то? Но, видимо, было куда, Вэйланд это знал и вёл меня куда-то, шепча слова любви и ободрения, пока, в итоге, удовольствие не накатило такой волной, что мне показалось — я взлетела высоко, к звёздам, а потом упала обратно, ослепшая, оглохшая, тяжело дышащая, не в силах пошевелить даже пальцем.
Рядом, так же тяжело дыша, крепко сжимая меня в объятиях, лежал Вэйланд, мой жених, мой мужчина, мой прекрасный принц. Не знаю, чем я заслужила это счастье, но никогда и никому его не отдам!"
"— Знаешь, — пробормотала, когда дыхание выровнялось, и я поняла, что могу говорить, — это хорошо, что ты тогда, на крыше, остановился.
— Это да, — грудь под моей щекой слегка затряслась — Вэйланд тихонько засмеялся. — Я бы точно забыл, что у меня есть крылья.
— Это было что-то невероятное! — перевернувшись, я пристроила кулак на грудь дракона, а сверху — подбородок, чтобы видеть его лицо. — Так всегда бывает? Теперь я понимаю, почему нам ничего не рассказывают до свадьбы.
— Нет, моя маленькая, так бывает не всегда и не у всех. Но у любящих пар, таких как мы — только так.
Я нахмурилась, обдумывая его слова. Мы любим друг друга, и поэтому нам было так хорошо вместе. А если бы мне пришлось делать то же самое с кем-то другим? Содрогнулась от омерзения. Не-ет, это было бы ужасно. Стыдно, гадко.