При этом одежда орка была выстирана, выглажена и скромно висела в углу. Кто бы это ни сделал — спасибо. Мне так спокойнее — знать, что всегда могу принять свою «боевую форму». Конечно, здесь, у драконов, мне опасаться нечего, жениху меня здесь не достать, да и не отдадут меня, Вэйланд пообещал, и я ему верю. Но поговорка «бережёного небеса берегут», за эти месяцы стала моим девизом, сложно сразу отказаться от привычки быть настороже.
Ужин прошёл в том же составе, только на этот раз за едой шла лёгкая беседа.
После ужина мы вышли проводить короля, который улетал вместе с коричневыми — своей охраной. Глядя на огромную, чёрную драконью морду, я поняла, что, хотя издалека король с сыном и правда очень похожи, но вот в лицо, точнее — в морду, я их легко смогу различить. Взглянула на коричневых — и опознала среди них Савьера. Оказалось, они и правда разные, а ведь ещё полдня назад я различала драконов лишь по цвету чешуи. Кстати, о чешуе.
— А почему его величество весь чёрный, у него же седина на висках? — спросила, глядя вслед четырём драконам.
"Королевская чета переглянулась и фыркнула, Вэйланд покачал головой.
— Нет у отца никакой седины.
— Но я же видел!
— Это морок. А вообще-то, волосы у него от моих не отличаются.
— Зачем? — вообще непонятно!
— Для солидности, — хихикая, просветил меня Реарден. — Моему сыну более полутысячи лет, и ни единого седого волоска.
— Так это же хорошо.
— Хорошо. Но ему кажется, что с сединой он выглядит солиднее.
— Но… Так дракон-то чёрный?
— Вот это-то и смешно. На дракона морок наложить невозможно, такова уж наша особенность. И все прекрасно понимают, что седина нашего короля ненастоящая. Но он продолжает её накладывать. Это часть его образа, и подданные принимают эту малую слабость своего короля.
Как мило. Помню, братец Акерлей закатывал истерику своей кормилице, требуя штанишки вместо платьица, которое носят малыши до шести лет.