Навесы от солнца и дождя, камышовые циновки, какое-то тряпье… и несколько сотен, на глаз количество оценить не удается, все женщины и подростки обоих полов.
Ко мне подошел капитан первого ранга Ким, — Всех взрослых мужчин из их селения убили еще там, в Корее, — лицо его было серым, — и уже здесь, всех кто уже не мог работать… там, между холмами есть место, рубили головы и в яму.
Да вот оно как оказывается, фашисты не у НКВД научились делать лагеря смерти, а вот у этих своих союзников, солнечных человеков.
— Значит так, Максим Оскарович, возьми капитана третьего ранга Баева с «Трибуца», капитана третьего ранга Косолапова с «Быстрого», старшего лейтенанта Мартынова с «Вилкова» и все мне здесь запротоколируйте, чтоб, если что, и для Нюрнбергского трибунала хватило.
Достаю свою рацию, ту самую по которой только с Вадимом да Дашуней можно связаться. Послал вызов, услышал в динамитке ее «Алло» и перехватило горло.
— Даш, привет, как поживаешь, солнышко? Соскучилась? Есть и для тебя работа, непыльная.
"— Тоска сил нет! — Дарья вздохнула, — Но если ты сказал что надо…
— Даша, слушай меня внимательно, найди Льва Борисовича Шкловского, пусть собирает всю свою медицинскую команду. Скажи ему, что предстоит особо грязная работа в условиях близких к скотским. Да, у Тимохина забери всех его женщин, пригодятся. Высылаю за вами катер… И еще, считай себя снова в рядах… пахать тут придется по черному.
Я повернулся к майору Новикову, — Александр Владимирович, будь добр, отправь один из своих катеров на «Вилков»? Надо забрать несколько человек.
— Хорошо! — Новиков тяжело вздохнул, — А ведь мои ребята как ту яму нашли так все, пленных не брали. Старший лейтенант Рагуленко едва того полковника смог у них отбить. Злы они теперь, раньше такое только по зомбоящику и видели…
— Сейчас наши особисты все запротоколируют, сделают какие надо фотографии… Черт, местных надо к расследованию привлечь.
— Скорее уж сестринская, — криво ухмыльнулся Новиков, — Да, лагеря на всех трех островах, около трех тысяч человек. Сколько захоронено установить точно невозможно, тела засыпались негашеной известью. Мы, конечно, не копались, но нижние ряды должно было уже разъесть полностью.