Когда Тимохин вышел, Дашуня подошла ко мне сзади и обняла руками за шею, — Паша, а чего это с ним? Какой-то он странный?!
— Дашь, — я поцеловал ее ладонь, — винит себя человек, за все что случилось, грызет денно и нощно….
— Понимаю, — вздохнула она, — но для меня он наоборот — исполнил самую-самую заветную мечту. Если бы не эта авария, мы… — Дашуня замялась, — мы так и не были бы вместе. Я так и осталась бы для тебя просто референтом, или подобранным на улице бездомным котенком. Я понимаю, я ужасная эгоистка… люди потеряли все, но я все равно счастлива… Паш, это плохо?
— Это не хорошо и не плохо, — я расслабился на мгновение в ее объятьях, — это нормально, ведь я тоже старый дурак — не видел что моя судьба, вот она, у меня прямо под носом.
— Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель! — Даша расплела свои объятья, — Ваше сиятельство желают чай, кофе или чего покрепче?
— Дорогая, мое Сиятельство желают литр кофе, ноутбук и полную тишину на пару часов.
— Будет исполнено, мой господин — хихикнула Дашка, — ноутбук и тишина предоставляются вам немедленно, а вот кофе… дайте вашей недостойной слуге несколько минут?
— Иди уже, балаболка! — я открыл ноутбук, и шлепнул ее по округлому заду, — Работать надо!
1 марта 1904 года. 15–10 по местному времени. Тихий океан, 40 гр. СШ, 158 гр.
— Алла, — окликнул я рыжую бестию.
— Да? — она повернула ко мне свое опухшее, обожженное лицо, — Чего тебе надо, Тимохин?!
— Будь добра, собери людей, только, пожалуйста, всех.
— Зачем это? — ее хриплый голос был похож на воронье карканье.