Вся та мерзость, что вылетала из его поганой пасти, по системе видеотрансляции мгновенно доводилась до команд всех четырех кораблей.
— Довольно! — неожиданно стукнул по столу Одинцов, — Мне кажется достаточно. Кто-нибудь хочет выступить в защиту этого человека? Нет?! Тогда… Валериан Григорьевич?
— ВМСЗ, товарищ Одинцов, — произнес старший офицер «Вилкова», ВМСЗ и никак иначе.
— Товарищ майор? — обернулся Одинцов к Новикову.
— Поддерживаю! Призыв к измене, в военное время, при действующем Осадном Положении однозначно карается Высшей Мерой Социальной Защиты, смертной казнью, — майор посмотрел на Одинцова, — Товарищ председатель трибунала.
— Утверждаю! — Одинцову подали уже написанный приговор и он поставил на нем свою размашистую подпись, — Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Привести приговор в исполнение. Товарищ майор?
Новиков машинально поправил сидящий набекрень берет. — По старой морской традиции, бунт на корабле карается выбрасываем за борт. Сержант Некрасов, привести приговор в исполнение.
"— Товарищи командиры, — обратился Одинцов в камеру, — вы все видели? Общая трансляция на ваших кораблях была включена? Убедительно прошу вас лично и ваших замполитов довести до всего личного состава, что любая попытка деморализовать и демотивировать команды закончится точно также. С Осадным положением не шутят.
Мы спустились к себе в трюм и сидели в полном молчании. Минут через пятнадцать вниз спустился побледневший Злобин, — Все, амбец котенку, утопили! Не, парни, дело тут серьезное, кто что-нибудь такое вякнуть захочет, пожалуйста, подальше от коллектива и уже поближе к борту, — старлей дрожащими руками вытащил из пачки сигарету.
— Ладно, — я вяло махнул рукой, — вот и поговорили, понимаешь! Продолжайте свой демонтаж, наверное, всякое радиотехническое барахло тоже пригодится.
— Да я твоему Одинцову….
— Цыц, дура! — Неожиданно для самого себя я рявкнул на нее так, что у самого зазвенело в ушах. — Ты что не понимаешь, на игры все это и не марши по Манежной….