Кучер, который привёз Лестера из дома, даже не успел налить себе чаю, как тот вновь велел выезжать.
В отделении Южного округа царила обычная рабочая суета. Но жалюзи на окнах кабинета Роя были закрыты, словно он на самом деле не хотел никого видеть, хоть и был на месте, как доложил один из констеблей.
— Вызывал? — бросил Лестер вместо приветствия.
Ведьмак поднял на него взгляд и беззвучно хмыкнул.
— Пришлось, — он отложил в сторону папку с неким отчётом. — Если ты вдруг не знаешь — в чём я сильно сомневаюсь — в Квиткосте произошёл странный и очень неприятный случай.
"— Да, я читаю газеты, — Лестер сел напротив.
— Газеты? — Рой подался вперёд, облокотившись о стол. — Учитывая твой настойчивый интерес к мисс Рейнфрид, а теперь уже миссис Брорнаред, я думаю, ты узнал об этом гораздо раньше газетчиков.
— Какие необоснованные выводы, — Лестер откинулся на спинку стула, который сегодня показался ему особенно неудобным. — Меня не пригласили на свадьбу. Даже мой отец отказался туда ехать, хотя с ним были гораздо вежливее, чем со мной.
Комиссар выслушал его, сохраняя крайне скептическое выражение лица.
— Ещё скажи, что ты не пытался жениться на Клэр тайно. И я ни за что не поверю, что после такого дерзкого поступка ты вдруг потерял к ней интерес и перестал следить за её судьбой.
Однако, какие познания! Похоже, Рой и сам следил за жизнью Клэр, раз знает о том, что Брорнареду удалось замять для сохранения собственной репутации.
— Не перестал.
— Например, сделать так, чтобы он исчез, — в лоб заявил Рой. — Вокруг Квиткоста и в нём полно подозрительных следов. Охрана рассказала…
— И ты веришь охране, которую нанял Армэль чтобы не дать Клэр ступить лишний шаг? Они скажут что угодно и, зная, что мне не безразлична её жизнь, по приказу очернят меня и недорого за это возьмут.
— Я вполне допускаю подобный расклад, — кивнул комиссар.
— Если бы я хотел это сделать, сделал бы раньше.
Лестер пожал плечами, начиная злиться от однобокой упёртости Роя. Казалось, ведьмаку приятно обвинить именно его — хочется так думать. И это очень неприятное ощущение, когда на тебя пытаются повесить то, чего ты точно не совершал.
— Это мог быть шаг отчаяния. Крайние меры, — холодно продолжил Рой.