Они уселись на крышу экипажа, когда я подъехала, и залились взволнованным стрёкотом, будто хотели срочно что-то мне рассказать и поэтому галдели наперебой. Последним во двор вывалился Муссон, прыгнул передними лапами мне на ноги и чуть не повалил на землю. Он тоже стал гораздо крупнее, но, с драконами в размерах сравниться, конечно, не мог.
Разогнав шумную малышню, я поднялась в нашу с Лестером комнату. Ту самую, которая должна была стать супружеской с Армэлем, но, к счастью, так и не стала. Меня встретили подозрительная тишина и полумрак.
Никого. Что за шутки?
Ведущая в спальню дверь приоткрылась, ко мне вышел Лестер — и я рассмеялась. Он сейчас был ровно в том же виде, как в тот день, когда мы познакомились на корабле — в одном только полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Безупречное сильное тело саркана в отсветах огоньков казалось отлитым из металла, на коже блестела влага.
— О! Ты вернулась чуть раньше, чем я рассчитывал! — он шутливо прикрылся руками.
— Перестань! — я прижала ладони к глазам.
Да, между нами за эти дни случилось многое, но я до сих пор не могла побороть смущение, когда смотрела на него. Он слишком идеален, слишком красив, чтобы это легко укладывалось в моей голове. А уж что творилось с моим телом, стоило ему только приблизиться, это и вовсе сплошной стыд. Он мог делать со мной, что хочет, я на всё была согласна!
Прохладные пальцы сомкнулись на моих запястьях.
— Всё хорошо?
От него пахло влагой и огнём одновременно — какое-то совершенно невероятное сочетание.
— Да! — я покивала, а взгляд невольно сполз по шее и животу Лестера гораздо ниже. Стоило немалого усилия вернуть его обратно вверх. — Теперь я свободная женщина, и могу делать, что хочу!
— Ты и так почти всегда делала, что хочешь! — голос Лестера стал ниже, он шагнул ко мне почти вплотную.
Колени стали подозрительно слабыми, но Лестер придерживал меня за талию, будто знал, что я могу и упасть от переизбытка чувств.
— Я хотела бы, чтобы так было чаще. Чтобы мы всегда поступали только так, как этого хотим, Лестер! — я потянулась к нему уже не в силах сопротивляться страшному притяжению между нами.
— Тогда я должен спросить, — лицо саркана вдруг стало серьёзным.