Моя магия бодро преодолела сопротивление и слилась с его. Я чувствовала, как чужая энергия перетекают ко мне, лёгким покалыванием по всему телу. И больше — ничего особенного.
— Пустите! — сумела выдохнуть в короткий миг замешательства Роя, когда он тоже понял, что творится нечто странное.
Но его безрассудство победило — и я вновь оказалась в плену его настойчивого и совершенно безапелляционного порыва. Он что, совсем бесстрашный?
И вдруг в нём что-то надломилось, а затем начало угасать. Наконец хватка ослабла, но в тот миг, когда я сумела оттолкнуть Роя, было уже поздно.
"Я не сразу сообразила, что нужно делать: перед глазами плясали цветные пятна, а в голове стоял страшный шум. Меня слегка потряхивало от переизбытка необычной ведьмачьей магии — у неё совершенно неповторимый оттенок, как оказалось. Она, словно россыпь цветных осколков, металась по телу, пока моя собственная поглощала и преобразовывала её, подстраивая под себя.
К счастью, магия ведьмака оказалась более гибкой, чем драконья, которая едва не сожгла меня изнутри. Поэтому я пришла в себя довольно быстро и сразу кинулась к Рою, который неподвижно лежал у моих ног.
Он хотя бы дышит?!
Я склонилась к нему — ну хотя бы не убила, иначе это было бы совсем плохо. Однако и в этой ситуации радостного мало. Комиссар, скорей всего, скоро придёт в себя.
Прикрыв двери гостиной, я отправила лакея за Роной. Войдя, она замерла, будто вросла в землю, и вытаращилась на меня с таким ужасом, будто я с ног до головы была в крови.
— Он… жив?
— Жив, и надеюсь, так и останется. Помоги мне.
Мы с трудом уложили тяжеленного комиссара обратно на диван. Что делать с ним дальше, я, честно говоря, понятия не имела.
— Пойди к констеблям, — велела я Роне, — скажи, что комиссар встретится с ними позже. Он устал с дороги и решил немного отдохнуть после дневного чая.
Так себе отговорка. Но, возможно, утомлённые пятидневными поисками следов полисмены будут рады небольшой отсрочке и не станут обременять разум лишними подозрениями.