— Как ты узнал?
— В деле увидел название части, показалось знакомым. Пробил по базе. Что скажешь?
— Не знаю, — почесал затылок. — Сложно верится, что он мог. Мы ведь его ""батей"" называли, а он нас ""сынами"". Не может так человек с гнилью, о чужих людях беспокоиться.
— Так случается. В жизни не всё бывает так, как мы хотим и планируем, жизнь — она многогранна. Его могло что-то заставить так поступать. Я тоже не думаю, что человек прошедший войну, пойдёт от нечего делать убивать невинных девушек. Нам предстоит выяснить, что его сподвигло на эти поступки.
* * *Заходим в допросную, Игорь Ильич сидит в наручниках, опустив голову, рядом находится его адвокат.
— Здравствуйте, Корягин, — Палыч здоровается, присаживается напротив него, начинается стандартная процедура ведения допроса. Разъясняются права и порядок производства следственного действия.
Я остаюсь стоять в тени у двери.
— По какой причине меня задержали? — Палыч объясняет причину ареста, показывает фотографии, где в кадре запечатлена служебная машина, на которой он работает.
Корягин отрицает свою вину и знакомство с погибшими, в том числе, Настей.
— Во всех случаях ездил по поручению своего работодателя. В этой стороне — живёт его компаньон. Отвозил документы для сделки. Здесь, — показал на второе фото, — неподалёку расположен дом-пристарелых, где пребывает дальний родственник Вагана Ашотовича. Возил гостинцы и необходимые лекарства. В этом направлении — загородный дом Хасанова, вёз его домой. А здесь, — показал на последнее фото, — рехаб, он находится за городом.
— У вас такая хорошая память, помните каждую свою поездку?
— Да, у меня феноменальная память. Правда, Володь? — поднял голову, посмотрев в мою сторону.
Глава 25
— Здорово, Бать, — подхожу к столу, устремив взгляд на когда-то своего командира.
— Здравствуй, Володь. Видишь, как жизнь складывается, теперь мы по разные стороны, — с неким сарказмом бросает он.
— Что случилось с вашей дочерью? — знаю, что не должен вести беседу на личную тему, но так хотелось с ним поговорить. В моей голове ещё не осела мысль, что он может быть убийцей.