Те отвечали, как могли, но клятва не давала о много рассказать. Поэтому ответы получались уклончивые. Это вызывало дополнительный интерес и лёгкое подозрение, что дело не совсем чистое. На меня тоже бросали заинтересованные взгляды, но, видя, что я разговариваю с командиром, пока не лезли.
— До вагона дотерпишь? — В вопросе звучал намёк на приватный разговор.
— Потерплю, Вася с нами пойдёт. — Заметив вопросительный взгляд, пояснил. — У него своё дело. Конфиденциальное.
Толстяк важно кивнул, явно переигрывая, и скомандовал:
— Третий, накопители ссыпать в рюкзаки и подготовиться прогулке до вагонов.
Радостные парни принялись за работу. Рюкзаков у нас хватало. Мы в них часть вещей и продуктов от вагона сюда принесли.
— Пусть у тебя будут. — Я незаметно передал артефакты Благородию. — У меня с карманами беда.
— Ты мне многое должен объяснить. — Тихонько произнёс тот.
— Формула: чем больше опасность, тем выше награда, прекрасно себя зарекомендовала. Но дело в том, что опасность я искал сам, а не ждал, когда она на меня свалится.
— Не убедил. — Покачал головой Благородие. — Не ты первый пришёл к такой мысли.
— Другого объяснения у меня нет. Это ты возле Аберрации несколько лет живёшь, а я в ней и двух суток не провёл. Каких откровений ты от меня ждёшь? — Грубовато ответил ему.
— Ладно. — Не стал настаивать толстяк. — Утро вечера мудренее. Что с телами погибших сделали?
— Кремировали. Договорился с местными. Захоранивать трупы без сожжения они опасались.
— Это хорошо. Это хотя бы по-человечески. — Одобрил командир. — Когда опять пойдёте?
— Отоспимся, отъедимся да пойдём. — Пожал я плечами. — Обстановка с той стороны мне немного понятна. Начну народ дозированно риску подвергать."
"— Можешь не рассказывать. — С сочувствием, глядя на меня, произнёс толстяк. — Подробности того, что вы там видите и что хотите делать, давно меня не интересуют. Все ваши планы хорошо выглядят лишь на стадии планирования.