Никаких громоздких шкафов, забитых пухлыми папками (Дмитрий Степанович не разрешал ничего выбрасывать, мол, вдруг пригодится), никаких обычных письменных столов со скрипучими заедающими ящиками… Друг напротив друга стояли два стола с удобными вырезами на больших столешницах – для тех, кто работает не только за компьютером, но и с бумагами.
За одним восседала Алина, за другим – незнакомая мне девушка. Видимо, та самая стерва Оксана, о которой Алина уже рассказывала. Сзади каждой – невысокий узкий стеллаж, на двух верхних полках по несколько аккуратных папок, остальное закрыто дверцами.
В углу у окна кофемашина, на ровных подставках цветы. Кажется, орхидеи. Не в обычных горшках с блюдцами в малоаппетитных ржавых разводах. Нет. Три одинаковых непонятных куста торчали из одинаковых горшков с автополивом, чистеньких и опрятных. Да в них даже земли не было! Какие-то камушки. Похоже, у босса-тирана все же имеется пунктик на чистоте.
– Вы на собеседование? – вклинился в мои мысли Алинкин голос.
Я оторвалась от горшков и посмотрела на нее. Ну и ну! Алинка выглядела так, словно и не вместе мы вчера отдыхали. Свежая, как после похода в СПА, она была упакована в строгое платье-футляр, волосы идеально уложены. И макияж. Казалось, будто она собралась на фотосъемку для модного журнала.
Я бросила взгляд на вторую девушку. В отличие от Алинки она была брюнеткой, а вот все остальное оказалось точь-в-точь. И строгое, но элегантное платье, и прическа, и макияж, и взгляд как со страниц журнала.
– Так вы на собеседование? – терпеливо повторила Алина.
Я не сразу ответила: какое-то время ушло на то, чтобы сообразить, что вежливое «вы» от моей закадычной подруги – это вообще ко мне.
– Ну да, на него…
– Терентьева Юлия Игоревна? – строго продолжила Алина.
Нет, Василиса Кащеевна Дурак. Смотрю, Алинка вся в образе… Вот только я не в образе.
– Да.
– Хорошо. Александр Анатольевич уже ждет вас.
Она указала мне на кабинет, и в ее ненастоящей улыбке на мгновение проскользнуло что-то хищное.
Я открыла дверь, переступила через порог и закрыла ее за собой, чувствуя себя, как мышь, за которой захлопнулась мышеловка.
Развернулась, сделала несколько шагов к столу и… остолбенела.