И чем больше думаю над вашим делом, тем более странным оно мне кажется. Почему Неверов молчал столько лет? Почему ни разу о себе не напомнил за последние годы? И почему решился именно сейчас?
– Не знаю. Если бы я знал ответы на эти вопросы, то, возможно, остальные отпали бы сами собой.
– Хорошо, – кивнул Дронго, – я попытаюсь найти следы Неверова или хотя бы понять, куда могли исчезнуть ваши документы. Но с этого момента мне нужна будет полная и абсолютная свобода действий…
– Безусловно.
– Помощь и сотрудничество вашей службы безопасности.
– Считайте, что они полностью подчиняются вам.
– И ваша откровенность. Мне понадобится ваше доверие, Лев Давидович. Вам придется изменить своим прежним принципам и довериться не очень знакомому человеку.
– Возможно, это будет полезный эксперимент, – усмехнулся Деменштейн.
– И, наконец, самое главное. В результате моих действий все может сложиться не так, как вы хотите.
– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите?
– Предположим, что Неверов жив и здоров. Я нахожу Петра Алексеевича, договариваюсь с ним о документах. Вы платите ему деньги. Или отказываетесь платить. Но в этом случае я вам его не сдам. Это будет противоречить моим убеждениям и принципам.
– Тогда для чего мне такой сыщик? – разозлился Лев Давидович.
– Скажите водителю, чтобы остановил машину, – попросил Дронго, – нам дальше не по пути.
– Подождите, – махнул рукой Деменштейн. – Почему вы сразу обижаетесь? Мне не нравится последний пункт, и я честно вам об этом говорю.
"– А я достаточно откровенно вам заявляю, что всю свою жизнь занимался тем, что искал преступников. Искал и находил людей, преступивших закон во имя закона и, если хотите, собственных моральных принципов. Которые не должны противоречить моей работе. Ни сегодня, ни в будущем. И если я ищу человека только для того, чтобы ваши головорезы его зарезали или мучили, то давайте расстанемся на этой стадии разговора.